— Поверь, это только начало, — утешила его, нервно хихикнув.
— Я уже понял, — подхватил меня под руки, помогая выпрямиться, поставил рядом с утенком, положил мои руки на поручни. — Все поехали.
Это я запросто. Едва оттолкнувшись, зацепилась носком за лед и шлепнулась на колени.
— М-да-а-а-а, — протянул он, задумчиво потирая шею, — похоже, с катком я погорячился.
— Вызвался учить? Учи! — повелела я, пытаясь подняться.
Сначала на четвереньки встала, потом рачком, потом бочком, а затем медленно выпрямилась.
Вышло некрасиво и ни капли не элегантно. Чувствую, прогулочка будет веселой.
***
Бедный Северный!
Он взмок, пока со мной воевал, измучился, поднимая со льда мое вялое тельце, норовившее повалиться при каждом удобном случае.
Но, справедливости ради, надо сказать, что результат был."
"В шапке набекрень, запыхавшаяся и отбившая себе все мягкие места, я все-таки поехала. Не как спортсмен, не как любитель, и даже не как пятилетний ребенок, впервые пришедший на каток. Я поехала своим особенным манером — с высунутым от усердия языком, на прямых, негнущихся ногах.
Когда они начинали разъезжаться, я сводила носки, когда разъезжаться — разводила, рисуя на льду эдакие волны. При этом истошно орала на всех, кто оказывался рядом: «Куда прешь! Не видишь я еду»!
Антон, убедившись, что вроде как стою, не падаю, нарезал вокруг меня круги — ловко, уверенно, не прилагая никаких усилий. Глядя на него, мне оставалось только сопеть и крепче цепляться за утенка.
Кстати, про утенка. То ли сегодня на катке собрались лишь опытные ездоки, то ли я совсем бездарна, но утенок был только у меня.
И еще у девочки, лет пяти. Правда, она бросила его через десять минут и покатила самостоятельно.
Я бросить не могла. Страшная, с отбитым клювом утка была единственным, что мешало отбить клюв самой себе, поэтому упорно толкала ее перед собой, гордо задирая подбородок, когда натыкалась на чей-нибудь насмешливый взгляд.
А насмешливых взглядов было хоть отбавляй. Особенно от девиц, которые в красивых легинсах и модных курточках бодро рассекали на коньках, умудряя при этом выглядеть как легко и непринужденно.
Не то что я. Эдакий суровый гном, запакованный по самые уши. Фрося Бурлакова на зимней утиной охоте.
Ладно, Бог с ним с внешним видом. Еду и хорошо. Это и так уже прогресс, по сравнению с прошлыми попытками.
Антон подкатил ко мне, резко затормозил, высекая лезвиями фонтан ледяных брызг.
— Как успехи? — в серых глазах светилась усмешка.
