Воздушные головорезы

Чем больше американцы будут работать вхолостую, заниматься утечками информации, проверками и перепроверками, тем сильнее станет у них дефицит времени. Тем меньше вреда они смогут нам причинить.

Пикап, идущий за нами следом, отстает. С него в нужном месте должен высадиться снайпер. Дело в том, что перешеек, ведущий к Джаберу, выходит на каменный утес, откуда отлично простреливается вся эта узкая полоска земли и часть замка. Снайпер вооружен винтовкой «ОСВ-96». На таком расстоянии она остановит даже бронетранспортер.

Впереди поворот, за ним тусклый блеск воды. Мы почти на месте.

В этот момент за утесом, на другом берегу водохранилища, полыхает вспышка, раздается глухой грохот. Все это тут же повторяется.

– Салим, здесь Искандер. Что видишь?

– Наблюдаю взрывы в городе слева от меня. Очень сильные, иншалла!

Салима можно понять. Он оказался в ситуации, когда надо было выбрать одно из двух – верность присяге или собственной племенной группе. Салим предпочел второе и тут же стал отщепенцем.

Он был родом как раз из Ракки, столицы этой мухафазы. Его могли убить только за то, что он солдат. Салим сражался и выживал как только мог, был ранен. Некоторые его родственники были убиты, другие все еще воевали на другой стороне.

Его родной город теперь находился под властью ИГИЛ, для которого бойцы Сирийской свободной армии, равно как и их родственники, – такие же отступники.

Его тетушка, все еще жившая в Ракке, рискуя жизнью, посылала ему информацию из города. Последний раз она сообщила, что в ее районе находится банда численностью в полторы тысячи человек.

«Когда вы нас освободите?» – спрашивала тетушка.

Тут, кстати, надо пояснить, что чеченцами в этих местах называют всех русскоязычных людей.

Собственно, Салим как раз и попался на глаза армейской разведке как простой солдат, который получает информацию из Ракки, бандитской столицы. Его проверили – чист. Теперь он работает с нами.

– Тебя понял, Салим. Все внимание на цель.

Все эти сирийские солдаты смотрят на нас как на высшие существа, как на спасителей. Я не шучу. С ними отмякаешь душой. Особенно после того отношения, которым тебя, русского, одаряют на Кавказе, Украине, в Грузии. Там ты тиран, оккупант, клятый москаль и прочее в том же духе. Здесь – брат, спаситель, последняя надежда.

Понять не могу, почему так. Есть люди, которые живут далеко от России.