Вожак

 — Я назвала нашего сына Дауром, а в документах он оказался Хакимом! — мой голос звенит от возмущения и обиды, когда я продолжаю, глядя на него. — Мы думали, это разгильдяйство, ошибка!..

Он молчит. Хмуро глядя в сторону.

— Как ты мог?! — выпаливаю я. — Как?.."

"— Я всё исправлю… — невнятно обещает он, поглядывая на меня виновато!

— Ты был с ней в тот день, — с болью говорю ему. — Потому что дурочка Мира всё стерпит! Кому вообще есть дело до её чувств, до её мыслей?!.

— Это не так! — снова повышает он голос.

— А как?! — исторгаю я из самых глубин своей души.

— Не так! — гаркает он.

По моей щеке бежит слеза. Утираю её рукавицей и говорю, глядя на свои ботинки:

— Я хочу уехать. С Дауром. И ты не будешь нам мешать.

Он резко вскидывает голову и смотрит на меня со смесью непонимания и удивления, будто старая картина вдруг заговорила!

— Куда? — спрашивает он, сощурившись.

— В Париж. — Ровно отвечаю я.

— В Париж? Серьёзно? Надолго?

— На сколько захочется.

Марат молчит.

Вздыхает и смотрит по сторонам.

Потом хватает меня повыше локтя и тащит вперёд, одной рукой толкая коляску с нашим сыном. Осматривается на ходу и сворачивает с дорожки, ведя нас в тень деревьев прямо к ограде парка.

Не отпуская мой локоть, он изображает крайнее веселье, и, наконец-то, говорит:

— Ты из города в жизни не выезжала. Хочешь уехать одна?

— Да. — Тихо говорю я, глядя в его глаза.

Он смотрит на меня целую минуту. Медленно скользит глазами по моему лицу, по моему телу, по всей мне. Проводит языком по зубам и хрипловато говорит, глядя на меня исподлобья:

— Не мели ерунды.

Никуда ты не поедешь.

Такое небрежное отношение мгновенно выводит меня из себя. Выдёргиваю руку и говорю:

— Тогда проваливай!

— Не смей так разговаривать со мной. — грозно предупреждает король Джафаров.

— А то что?! — рычу я, толкая его в грудь. — Прикажешь упасть на колени и отсосать себе?!

Нависнув надо мной, он нагло усмехается:

— Я бы никогда не стал приказывать, если бы не знал наверняка, как тебе нравится мне отсасывать!

Поднимаю руку и залепляю ему пощёчину.

Со всего размаха и со всей дури! У меня никогда не было такого дикого желания его ударить. Никогда в жизни.

Он хватает меня за плечи и впечатывает спиной в ограду, сверкая глазами. Я успеваю лишь взвизгнуть. Его колено молниеносно вклинивается между моих ног, заставляя оседлать каменное бедро, а когда он забрасывает стопу на низкий бордюр, я подскакиваю и оказываюсь сидящей на его бедре полностью.