Вожак

Медленно прохожу внутрь, крутя головой и положив руки в карманы.

Пол устлан добротным деревянным паркетом очень тёплого цвета. На этом, пожалуй, всё…

Здесь нет ничего.

Только одинокий диван у окна, который смотрит на город. Ещё кровать в глубине помещения, зона спортивного зала с тренажёрами и параллельными брусьями. И кухня, которая выглядит так, будто ею никогда не пользовались.

Здесь ничем не пахнет. Здесь все…совершенно стерильно.

В недоумении смотрю на своего провожатого. Он тоже осматривается, кривя губы и прикрывая за собой дверь.

Как только она захлопывается, раздается характерный сигнал, указывающий на то, что сработал замок.

Я даже не решаюсь пройти дальше, настолько холодное и неприветливое это место.

— Что это за место? — спрашиваю его, чувствуя ноющую тяжесть в груди, потому что уже догадываюсь.

— Его дом. — Отвечает он, останавливаясь рядом, как и я, скользя взглядом по бездушным серым стенам.

— Ты шутишь. — Тихо говорю я, поднимая на него глаза.

Он потирает пальцем нос и вздыхает:

— Тут было ещё кое-что…в общем, не важно…

— Давно…он здесь?.

. — спрашиваю его.

— Чуть больше года…

Года?

Он живет здесь больше года?!

— Почему он так живёт?! — не выдерживаю я.

Мой голос полон досады и упрёка, адресованных непонятно кому.

Как кто-то может так жить?

Зачем?!

— Я не знаю, Мира, — опять вздыхает Аид. — Он очень замкнутый, ты же знаешь. Может быть, ему плевать…

Он не…замкнутый…

Замкнутый.

Нет! Он просто…он…себе на уме…

Делаю робкий шаг вперёд, а потом ещё один, а потом ещё.

Мои шаги эхом разлетаются по пустому пространству.

Пытаюсь представить его в этом…помещении…одного…

Чёрт…

— Я получил пулю три года назад, — вдруг говорит Аид.

Оборачиваюсь с колотящимся сердцем. Он смотрит сквозь меня. Смотрит на яркий свет, льющийся из окон.

— Я…не знала… — шепчу, сглатывая и осматривая его с головы до ног, будто это случилось вчера.

Ужасный смысл этих слов и их реальность заставляют холодеть моё нутро.

— Я…закрыл его собой, — продолжает Аид, будто беседует сам с собой, а я вздрагиваю, сжимая похолодевшие кулаки.

 — Закрыл, потому что он мой брат. Потому что его жизнь важнее моей. Только он мог вытащить семью из задницы. — Переведя на меня фамильные карие глаза, он тихо говорит. — На тебя саму было два покушения, ты этого даже не поняла…

Закрываю глаза и шумно выдыхаю, чтобы унять внутреннюю дрожь.

Он мог умереть…мы все могли…я знала об этом всегда…всегда боялась, что могу больше его не увидеть…

— Мы все живы. Ты, я, наша семья.