Вожак

Распластанный на кровати лицом в матрас. В расстёгнутых брюках, но, бережно прикрытый собственным пальто, потому что она не смогла достать из под меня одеяло, а больше в моей квартире ни хрена нет. Особенно после того, как я всё там разворотил. Не то, чтобы там было много чего до этого. Мне плевать. Я появляюсь там только для того, чтобы поспать.

Сейчас мне уже всё равно.

Мой дом — это не место, а человек. Вернее, два с половиной человека.

Глубоко вздыхаю, откидывая голову на спинку рабочего кресла.

Тупо пялюсь на здоровенные хлопья, которые за окном гоняет ветер, швыряя их в стекло.

От моей гостьи не осталось и следа. Только наш запах и наши следы на постельном белье.

Я знаю, что она ушла утром, а я спал, как последний дебил.

Я надеялся…

Блять.

Надеялся…"

"Усмехаюсь, прикрывая глаза.

Сегодня отменили тридцать шесть рейсов. Рейса на Париж с пересадкой в столице не было в этом списке. Чтобы он в нём оказался, мне достаточно было щёлкнуть пальцами.

Но, я не щёлкнул.

Тот рейс улетел сорок минут назад.

А я просто сижу тут, как щенок, которого почесала за ухом нежнейшая, пахнущая домом рука.

Когда я делал ей больно, как садист, я думал…что мы сможем перешагнуть это. Я был молод и на мне душевные раны заживали, как на собаке. Я хотел, чтобы она сделала так же. Выбора у неё всё равно не было. Как и у меня.

Я…не смог бы пережить это дерьмо снова. Не смог бы повторить это никогда. Теперь я мог бы страдать сам, но никогда бы не заставил её пройти через это снова.

Я…не стану её держать.

Я много думал…и пришел к выводу, что она должна прийти ко мне сама.

Я сделал всё, что мог.

Сказал главное. Сто раз сказал ""прости"". Сказал, что люблю её. Дам ей всё, что она захочет. Даже свою жизнь.

Я сказал, что она никогда больше не увидит Зару. И на этот раз, так и будет. Мне даже не пришлось той угрожать, она так испугалась, что сбежала сама. На её имени теперь стоит красный флажок. Она не сможет попасть в город самолётом, не пройдёт паспортный контроль. Это прощальный подарок и предупреждение.

Увижу её снова, пожалеет. По настоящему. Никому нельзя прощать таких долгов, тогда люди начинают забывать своё место. Она попадет в город только через мой труп, а в её случае такая вероятность стремится к нулю.

В моём желудке ощутимая пустота, как и в моей голове, поэтому, когда звонит рабочий телефон, я трясу ею и тру лицо ладонями.

Я помню своё расписание на этот день, поэтому разминаю шею, заставляя мозги проснуться.

— Марат Икрамович, ТамерГрупп в приёмной.