Вожак

Рассказать ему о том, что я придумала и…услышать его мнение…

А когда я думаю о том, где он и с кем…тогда я начинаю злиться…

Я не знаю, где он и с кем…

Я не знаю, где он живёт.

Не знаю, как с ним связаться.

Я не видела его три месяца. Бесконечно долгих, мучительных три месяца.

Его мир жесток и беспощаден. Ужасен. Но, я знаю…он не выбирал эту жизнь, она сама выбрала его. Его семья, каждый член, все зависят от него. Все, от мала до велика, зависят от него. Он выдворил меня из своего мира, но я…хотела бы остаться!

Почему, почему он не спросил МЕНЯ?!

Я бы осталась с ним несмотря ни на что…как бы страшно мне не было…я бы осталась с ним!

И сидела бы взаперти до конца жизни?

Да!

Ты сходила там с ума.

Плевать…

Врёшь. Ты бы никогда не смогла изображать ненависть, если бы знала. Ты ловила каждое его слово. Влюблённая.

Я нужна ему…

Не нужна.

Нужна!

Он…думает обо мне?..

Парадный холл присыпан палыми листьями. Может, мы поспешили переезжать сюда? Это случилось три дня назад.

Два месяца назад я вдруг решила, чем хочу заниматься.

Я не знала, как это сделать, что для этого нужно…но Тина, она знает много чего.

Я решила открыть центр помощи для женщин, пострадавших от своих мужей. Или, которым некуда пойти. Которым нужна помощь и поддержка прямо в эту минуту. Как мне самой…когда-то.

У меня есть деньги.

Много денег.

Я не сомневаюсь в том, что от моего приданого там только два ноля.

Мы заняли комнаты на первом этаже. И кухню. Здесь везде очень холодно.

Тина сидит на стуле, поджав под себя ноги в огромных вязаных носках, и изучает что-то в ноутбуке.

На ней розовый свитер, брат-близнец моего, её волосы падают до талии. Чёрные и блестящие. Она поднимает на меня глаза и желает доброго утра.

Фати месит тесто, а на плите что-то активно шкварчит и дымит.

Я…проголодалась.

Огромная кофе-машина на фоне общей разрухи выглядит, как краденая.

Чили вертится у моих ног, лая и скуля. Беру его на руки и целую мокрый нос. Целую щёку Фатимы, проходя мимо неё.

— Садишь, поешь, — ворчит моя старушка.

 — Ты вчера ничего не ела. Я для кого это всё готовлю?

— Для Тины, — пожимаю я плечом.

— От вас обеих одни глаза остались.

— Я тут всё подсчитала, — подаёт голос сестра. — Ты конечно очень богатая, но, лучше бы тебе такой и остаться. Нам нужны пожертвования.

— И где их взять? — Спрашиваю, садясь рядом с ней.

— У толстосумов. — Брезгливо просвещает Фати, шлёпая тесто о стол.

Я напрягаюсь, глядя на Тину, потому что она явно что-то задумала.