Возле Тьмы. Чужой

Я все время забирал левее, помня, что там эта рощица почти что смыкалась с еще одной, чуть меньше, которая была вытянута неправильным овалом с востока на запад, в том направлении, куда нам и нужно. И не промахнулся: когда мы выскочили к крайним деревьям, стена следующих была от нас метрах в тридцати. Рванули что было сил, пересекли открытое пространство, чуть укрывшись за деревьями, побежали уже правее, ориентируясь на видимый отсюда склон горы.

Дыхалка понемногу уже начинала заканчиваться, а заодно подумалось о том, что завтра ноги будут болеть от таких упражнений.

Если до завтра доживу, конечно. Но пока в нас не стреляют, мы оторвались, и этот успех надо закреплять. Просто бежать нельзя, будут гнать и в конце концов загонят. Преследователей больше, инициатива пока за ними, и весь расчет на то, что мы так и будем убегать, и нас выдавят на засаду. Ушли от этой засады, на том самом старом Йеллоустонском хайвэе, о котором сказал Джо, — они переедут в другое место. Они на машинах, у них прорва патронов наверняка, им проще. И вот тут надо внести исправления в этот их план.

Вот опять опушка рощи, перед нами свободное пространство, на которое страшно выбегать, хотя я сам смотрел сверху и мог убедиться, что оно не просматривается. Так что не останавливаться, вперед, вперед.

Побежали. Сухая трава шуршит под подошвами, вдоль лощины прохладный ветерок, сейчас как нельзя кстати, потому что опять взмок как мышь. Дыхание сиплое, но пока в ритм, два шага — вдох, два шага — выдох, и так сколько получится.

А ноги уже слабеют, чувствую. Начал выворачивать подсумки с ружейными патронами, роняя цветные пластиковые гильзы под ноги."

"— Заметят! — просипел Джо, подразумевая выброшенные патроны.

— Это нам и нужно, надо хвост рубить, — так же пропыхтел я в ответ.

Посреди ложбины ручей, вода чистая такая, как будто ее кто-то из бутылки с минералкой льет. Не сговариваясь, нагнулись, приложились к воде, каждый ухватил по паре глотков, затем вскарабкались на невысокий склон, хватаясь за кусты, побежали дальше.

Уже в ушах звон, к ногам как будто по гире привязали, брюки прилипают, промокшие насквозь, винтовка как будто килограммов двадцать весит, рукоятка скользит в потной ладони. Вперед, вперед, вперед…

Все, вот и лес, дальше начинается склон. Пробежали немного, метров двадцать, затем я скомандовал:

— Стой! Занимаем позицию!

Рухнули как подкошенные. Я перекатился за толстый ствол сосны, пристроился к нему с «ремингтоном». Нет, пока за нами никого.