Возле Тьмы. Чужой

И лишь потом сообразил, что если на аэродроме сплошь частные легкие самолеты, то откуда вообще браться пассажирам? А для владельцев и такой халабуды хватит.

Возле здания виднелась сооруженная наспех стойка с плакатом, который извещал, что на время объявленного карантина все полеты запрещены, а нарушители будут prosecuted, или против них будет использована deadly force. То есть просто грохнут нарушителей. Ну что могу сказать, спасибо тем, кто этот карантин придумал: благодаря ему тут столько самолетов и скопилось, наверное.

А так люди от наступающей заразы куда угодно разлетелись бы.

Ну а где тут главный офис, или как это все называется? Мне бы ключи от ангаров поискать и хорошо бы список того, где что стоит… А вот здесь, в главном здании он и есть, наверное, на котором написано «Боулдер, Экзекьютив терминал». Ладно, проверим. Похоже, что мне все равно тут лагерем становиться, потому что так, чтобы «нашел и сразу полетел», не получится — это все же самолет, а не велосипед. Тем более что я его пока и не нашел даже.

Джип, качнувшись на высокой подвеске, остановился у входа в терминал. Выбравшись из машины, я прихватил с собой дробовик, снял с предохранителя, потом прислушался, заодно вглядываясь в окна здания. Нет, там никакого движения, и звук только от ветра, разве что сухая трава шуршит.

Дверь оказалась не заперта. И мертвецами внутри не пахло. Офис, кафетерий, еще какие-то двери. Пошел дальше, и в этот момент прямо над головой послышался шум, заставивший меня присесть и скакнуть назад, в дверь.

Оказалось, что птица: спугнул я ее, сидевшую где-то под потолком, она заметалась по залу, несколько раз несильно стукнулась в стекла, затем вылетела в открытую дверь.

— Лети, птица, — сказал я вслед.

Прошелся по всем закоулкам здания, спустился на полэтажа вниз, к выходу на летное поле, никого не нашел. Видно было, что здесь базировались военные. От них остались какие-то ящики, упаковки от пайков, всякое не нужное ни им, ни мне барахло, разве что за исключением упаковки из пяти спальных мешков, новеньких и чистых, с непривычным мне рисунком камуфляжа, словно нарисованным на старом компьютере.

Такую же форму, к слову, я видел на трупах. В мое время такого камуфляжа не было, был обычный натовский «woodland» и российское невероятное разнообразие всяких рисунков.

— Разбиваем лагерь, — скомандовал я самому себе, после чего взялся таскать вещи из машины."

"«Разбивка» много времени не заняла: нищему собраться… понятное дело, в общем.