Возлюбленная герцога

В одном его конце располагался небольшой оркестр, игравший задорную мелодию для собравшихся, многие из которых самозабвенно танцевали – никаких семенящих шажков, никакого положенного расстояния между парами, никаких внимательных глаз, ожидающих скандала… точнее, если они и наблюдали, то ради удовольствия, а не порицания.

Далия с Зевой пробирались сквозь толпу, стараясь держаться ближе к стенам, прошли мимо мускулистого мужчины, подмигнувшего им; в это время женщина, которую он держал в объятиях, поглаживала его могучую грудь – казалось, что швы на его фраке вот-вот лопнут.

Оскар, еще один здешний служащий – его работа заключалась в удовлетворении дам.

Несколько присутствовавших тут мужчин, не состоящих в штате заведения, были заранее тщательно отобраны, проверены и перепроверены при помощи обширной агентурной сети Далии, которая состояла из деловых женщин, аристократок, жен политиков и еще дюжины дам, обладавших наиболее высокоорганизованным видом власти: информацией.

Оркестр ненадолго умолк. К сцене пробиралась певица, молодая мулатка с голосом высоким, как сами небеса, и достаточно сильным, чтобы отозваться в каждом уголке зала.

Этот голос заставил разгоряченных танцоров замереть, пока она выводила трели, поднимаясь все выше и выше, исполняя великолепную арию, которая произвела бы фурор в театре на Друри-лейн.

Послышались восхищенные возгласы.

Далия обернулась и увидела леди в ярко-зеленом и в изящной маске в тон. Настасия Критикос, легендарная греческая оперная певица, прежде срывавшая бешеные аплодисменты по всей Европе.

Она тепло обняла Далию и кивнула в сторону сцены.

– Эта девушка. Где ты ее нашла?

– Еву? – На губах Далии заиграла легкая улыбка. – На рыночной площади, она пела там за еду.

Темная бровь изумленно взлетела вверх.

– Разве не этим же она занимается сегодня?

– Сегодня она поет за тебя, мой старый друг.

И правда, молодая женщина пела ради того, чтобы ей позволили принять участие в Доминионе, ведь именно так несколько других талантливых певиц получили известность и славу.

Настасия метнула оценивающий взгляд на сцену, где Ева как раз воспроизводила невероятно виртуозный пассаж.

– Это был твой конек, верно? – сказала Далия.

Приятельница ухмыльнулась.

– Это и сейчас мой конек. Исполнение Евы я бы совершенным не назвала.

Далия тонко улыбнулась. Оно было совершенным, и они обе это знали.

Тяжело вздохнув, дива махнула рукой.

– Передай юному дарованию, пусть завтра придет ко мне. Я кое-кому ее представлю.