Возлюбленная герцога

Одну – открыть четвертую дверь слева и закрыть ее за собой, укутавшись в темноту достаточно густую, чтобы стереть всякие воспоминания о шумной вечеринке внизу. Мир сузился до одной этой комнаты, до единственного окна, выходившего на крыши Ковент-Гардена, до скудной мебели: маленький столик, жесткий стул, единственная кровать.

Одну – в этой комнате.

Одну – с мужчиной, без сознания лежащим в этой кровати.

Взрывом его подбросило в воздух и зашвырнуло в тень доков. В воздухе он извернулся, но ударом ему выбило плечо, и левая рука беспомощно повисла.

Говорили, что вывих причиняет телу самую мучительную боль, а герцогу Марвику пришлось пережить это дважды. Дважды он с трудом поднимался на ноги – голова шла кругом. Дважды пытался побороть боль. Дважды искал место, где можно спрятаться от врага. И дважды его спасли ангелы.

В первый раз она была добра, со свежим личиком, непослушной копной рыжих кудряшек, тысячью веснушек на носу и щеках и такими огромными карими глазами, каких он сроду не видел.

Она нашла его в буфете, куда он спрятался, приложила палец к губам и держала его за здоровую руку, пока кто-то вправлял ему сустав. От боли он потерял сознание, а когда очнулся, она все еще была рядом, как солнечный свет, с нежными прикосновениями и нежным голосом.

И он в нее влюбился.

На этот раз ангелы, спасшие его, не были нежными, и они ничего не пели. Они надвинулись на него с силой и мощью, в скрывавших лица капюшонах, полы пальто трепетали у них за спинами, как крылья, башмаки стучали по булыжникам.

Они явились вооруженными, как небесные воины, клинки у них в руках превратились в мечи, пылающие в отсветах корабля, горящего в доках – уничтоженного по его команде вместе с женщиной, которую любил его брат.

На этот раз ангелы были солдатами, явившимися, чтобы покарать, а не спасти.

И все же это казалось избавлением.

Когда они приблизились, он поднялся на ноги и приготовился встретить их лицом к лицу, принять от них любую кару.

Поморщился от боли в ноге, на которую до тех пор не обращал внимания – в бедро воткнулась щепка от мачты уничтоженного транспортника, и всю ногу залило кровью. Драться он уже не мог.

Когда они подошли на расстояние удара, он потерял сознание.

И тогда на него обрушился кошмар. Не звери с их жестокостью, не ужасные острейшие зубы. Гораздо хуже.

В снах Эвана властвовала она.

Он сутками грезил о ее прикосновениях, о прохладной ладони на лбу.