Возлюбленная герцога

И для него тоже, ведь они лишились его доверия, не сумев уберечь единственную женщину, какую он когда-либо любил.

И за это он будет сражаться с ними до конца времен.

Дверь отворилась, он сжал кулаки и перенес вес на ноги (бедро пронзило болью), готовясь встретить удар. Готовясь ответить своим ударом, для этого ему хватит силы.

И застыл на месте. В коридоре было не намного светлее, чем в комнате, но все же он разглядел фигуру. Не снаружи. Внутри. Не входящую. Выходящую.

Когда он пришел в себя, в комнате кто-то был.

Сердце заколотилось в груди, неистово и отчаянно. Он помотал головой, пытаясь прояснить мысли.

Женщина в тени. Высокая. Худощавая и сильная, в брюках, плотно обтягивавших невероятно длинные ноги. Кожаные сапоги заканчивались выше колен. И пиджак, позаимствованный из мужского гардероба. Женственности придавала лишь золотая отделка, слегка поблескивающая в темноте.

Прикосновение не было призрачным.

Он шагнул в ее сторону, уже потянулся, отчаянно тоскуя по ней. Ее имя вырвалось из его уст, прогремев, как колеса по разбитым булыжникам:

Краткий вдох. Едва слышный. Едва случившийся.

Дверь захлопнулась, и она исчезла.

Его рев сотряс потолочные балки.

Грейс повернула ключ в замке с молниеносной скоростью и едва успела выдернуть его из замочной скважины до того, как дверная ручка задергалась – попытка побега.

Нет. Не побега.

Раздался вопль, гневный и страдальческий. В нем слышалось и еще что-то.

Вслед за криком послышался глухой удар. Она узнала его сразу. Кулаком по дереву, достаточно сильно, чтобы испугать до смерти.

Только она не испугалась. Вместо этого прижала руку к двери, распластала ладонь и затаила дыхание, дожидаясь.

«А если он ударит снова, что тогда?»

Пронзенная этой мыслью, она резко отдернула руку.

Он не должен был очнуться. То количество опия, каким его напоили, могло уложить и медведя.

Но она видела, как он, не колеблясь, поднялся с кровати, а это значило, что раны заживают быстро. Что мускулы его наливаются прежней силой.

А она хорошо знала эти мускулы. Хотя и не должна была.

Она намеревалась вести себя как можно более отстраненно.