Возлюбленная герцога

Поэтому провела через небольшую комнату для игры в карты; там вокруг круглого стола собрались несколько аристократок, а француженка, которую Грейс отыскала на рыночной площади, переворачивала замысловато расписанные карты и предсказывала им будущее. Карты были разрисованы вручную, очень красивые, но не могли сравниться с самой гадалкой – та словно заглядывала прямо в душу своих клиенток и видела там их самые потаенные желания.

Все они были так поглощены происходящим, что ни одна не подняла глаз, когда Грейс и Эван прошли мимо, в угол комнаты, где Грейс отодвинула потайную щеколду едва заметной двери и потянула его прочь с Доминиона, на черную лестницу.

Закрыла за ним дверь, и они моментально оказались окутаны тишиной. Звуки неистового празднества тут же заглохли. Лестница была очень плохо освещена, свечи располагались на большом расстоянии друг от друга, и она все время остро ощущала его дыхание. Грейс посмотрела на Эвана – он был так близко, что, подайся она на какой-то дюйм в его сторону, они соприкоснулись бы.

Он окинул взглядом тесное пространство и кривовато усмехнулся.

– Я рассчитывал на что-то попросторнее, но…

А затем взял ее лицо в свои ладони и поцеловал, прижав спиной к стене. Она ахнула, ничего так не желая, как его прикосновений.

Грейс позволила целовать себя, крепко и сладко, наслаждаясь им – его широкими плечами, негромкими стонами вожделения, запахом табака, грозившим полностью поглотить ее.

Он чуть отодвинулся – ровно настолько, чтобы сказать:

– М-м-м… как хорошо.

И прежде, чем она успела ответить, снова начал ее целовать, одной рукой скользя по лифу, лаская груди над вырезом внезапно сделавшегося тесным платья. Запустил большой палец под ткань и нашел сосок, ноющий от желания. Она вскрикнула вслух, а он начал целовать ее от подбородка к уху, повторяя это откровенное прикосновение снова и снова, и одновременно бормотал:

– Какое греховное платье.

Она открыла глаза, пытаясь подобрать слова:

– Я выбрала его для тебя.

– М-м-м, – протянул он.

 – Я знаю. – Погладил сосок снова, и ее глаза вновь начали закрываться под этим восхитительным прикосновением. – Ах… – Он остановился, и Грейс открыла глаза. – Смотри на меня. – Снова погладил, на этот раз чуть глубже. – Я хочу уложить тебя на постель, как пиршество, и любоваться тобой. Хочу запомнить, как это золото мерцает на твоей коже.

Она прижалась головой к стене и глубоко вздохнула, бездумно подставив ему шею и грудь, словно жертву.