Возлюбленная герцога

– Ты рискуешь пропустить праздник, муж мой, – сказала она, когда они вернулись к краю крыши и посмотрели вниз, на рыночную площадь Ковент-Гардена, где уличные зазывалы и лоточники сменились музыкантами, торговцами пирожками и пожирателем огня, который показался Эвану очень знакомым. Они смотрели, как Фелисити с Девоном бешено кружились в пляске под громкую музыку уличной скрипки, все быстрее и быстрее, пока окончательно не выбились из сил.

– Я его не пропускаю. Просто решил немножко посмотреть с высоты, прежде чем спуститься.

После целого дня, проведенного в спорах о новом водопроводе и планах строительства нового жилья для рабочих из Трущоб, он поднялся сюда, чтобы понаблюдать, как заходящее солнце окрашивает крыши в золотистый цвет и заливает золотом рынок.

И да, он поднялся сюда, чтобы посмотреть на свою жену, королеву Гардена.

– Знаю, – отозвалась она. – Я наблюдала за тобой.

– Да? – удивился он.

– Сложно не заметить такого красивого созерцателя.

Он широко улыбнулся и снова крепко прижал ее к себе.

– Я вижу, девочки счастливы.

В дальнем углу площади, под фонарем, который зажгли, когда дневной свет начал угасать, вокруг Уита и Хэтти столпились шесть девочек-кузин. Хелена Девона и Фелисити и ее младшая сестра Роуз, обе умны, как мать, и хитры, как отец; дочь Хэтти и Уита, блестящая умница София, которая в свои девять лет уже способна была управлять корабельным бизнесом; а вместе с ними три девочки с огненно-рыжими волосами – семи, пяти и четырех лет – с буйными кудрями, как у матери, и янтарными глазами, как у отца.

– Уит целый день раздает сласти, – сказала Грейс. – Лимонное драже, малиновое драже, клубничное… можно подумать, у него бездонные карманы.

– Хэтти приносит их упаковками, – отозвался Эван.

Эван взглянул на жену.

– Он этого заслуживает.

– Я бы сказала, мы все этого заслуживаем. – Она помолчала, потом склонила голову набок и хитро поинтересовалась: – А я могу предложить тебе что-нибудь сладенькое, муж мой?

– У меня на этот счет имеются кое-какие идеи.

Он опять прильнул к ее губам в долгом, крепком поцелуе.

– Признаюсь, я чувствую себя избалованным каждый день, который провожу с тобой и девочками. Чувствую себя избалованным каждый день, когда стою тут со своими братьями. Чувствую себя избалованным каждую ночь, когда возвращаюсь домой, к тебе.

Она чуть приподнялась на цыпочки, чтобы чмокнуть его в заросшую щетиной щеку, а Эван добавил:

– Иногда ощущение избалованности заставляет меня задуматься, а настоящее ли все это.