Возлюбленная герцога

И слова его замирали под пологом из листьев.

– Там никогда не бывает тихо.

– Из-за телег, гремящих по булыжникам.

– Деревянные колеса грохочут, но дело не только в них. Еще слышны крики из таверн, и разносчики на базарных площадях хвалят свой товар. На складах лают собаки. На улицах бранятся. Я любил забираться на крышу дома, в котором жил, и делать ставки на уличные драки.

– Вот почему ты так хорошо дерешься сам.

Он едва заметно пожал плечом.

– Я всегда думал, это станет лучшим способом помочь моей маме. Пока…

Он замолчал, но она уже слышала все остальное.

– Расскажи мне про ругательства.

Он негромко, удивленно рассмеялся.

– О буйстве сквернословия. Это тебя особенно занимает.

– Раньше я и не знала, что существует ругань.

До того как мальчики стихийно ворвались в ее жизнь, грубые и все переворачивающие вверх дном, сквернословящие и такие чудесные.

– Ты имеешь в виду, до Дьявола.

Дьявол, при крещении нареченный Девоном, один из двух его сводных братьев, рос в приюте для мальчиков, о чем ярко свидетельствовала его речь.

– Он оказался очень полезен.

– Да. Сквернословие. Особенно в доках. Никто не ругается так, как матрос.

– Назови мне самое лучшее, какое ты только слышал.

Он искоса глянул на нее.

Ладно, позже она попросит Дьявола.

– Тогда расскажи про дождь.

– Это Лондон. Там все время идет дождь.

Она толкнула его плечом.

– Расскажи мне хорошее.

Он улыбнулся, и она тоже, потому что обожала, когда он ей потакал.

– Дождь делает камни на мостовой скользкими и блестящими.

– А ночами они становятся золотыми из-за огней таверн, – подсказала она.

– Не только таверн. Театр на Друри-лейн. Фонари, что висят перед домами терпимости.

Дом терпимости – место, где оказалась его мать после того, как герцог отказался ее содержать, когда она решила родить его сына. Там этот сын и родился.

– Чтобы прогонять темноту, – негромко произнесла она.

– Темнота не так уж и плоха, – сказал он. – Просто дело в том, что у людей в ней нет другого выбора, как только драться за то, что им необходимо.

– И они это получают? То, что им необходимо?

– Нет. Они не получают ни того, что им нужно, ни того, чего заслуживают. – Он помолчал, затем прошептал, обращаясь к пологу из листьев, словно тот был по-настоящему волшебным: – Но мы все это изменим.

Она не пропустила мимо ушей это «мы».