Возлюбленная герцога

Он опять попытался разорвать веревки, прямые, как сталь, и такие же твердые. Он отчаянно желал сократить расстояние между ними. Как давно он в последний раз прикасался к ней? Сколько времени о ней мечтал?

Ее глаза, устремленные на его губы, почернели от желания, и он облизнул нижнюю губу, так же точно зная, что она хочет его, как знал собственное дыхание. Она хочет его так же сильно, как он ее.

Невозможно. Никто не может ничего хотеть так же сильно, как он жаждет ее.

«Сделай это, – мысленно взмолился он. – Господи, пожалуйста.

– Нет, – мягко возразила она. – Это я тебя нашла, Эван.

Услышав свое имя – имя, которое больше никто не произносит, – он содрогнулся. И не смог удержаться, в ответ прошептал ее имя.

Ее взгляд, как подарок, снова устремился к его глазам.

– Сделай это, – сказал он.

«Все, что тебе нужно. Абсолютно все».

Она наклонилась над ним, и он возжелал ее сверх всякой меры.

Два удара, резких и настойчивых, откуда-то из темноты. Он мгновенно узнал Дьявола, своего брата по крови.

А с ней его связывают братские узы, основанные на чем-то, куда более сильном.

Грейс отскочила мгновенно, словно ее дернули за веревку, и, лишившись надежды на ее прикосновения, он едва не обезумел. Эван повернулся на звук и негромко зарычал, как пес, перед которым поставили миску с едой, но в последний миг убрали.

– Он сказал мне, что ты умерла, – произнес он, снова поворачиваясь к ней, отчаянно желая, чтобы она снова приблизилась. – Но ты не умерла. Ты жива, – проговорил он. Затем еще раз, не в силах скрыть облегчение в голосе.

Она прищурилась, оставшись непреклонной.

– Ты пытался убить его.

– Он сказал мне, что ты умерла!

Разве она не понимает?

– Ты едва не убил любимую женщину Зверя.

– Я думал, они позволили тебе погибнуть! – Он едва не сошел с ума от этой мысли.

Она покачала головой.

– Этой причины недостаточно.

Он вскинул подбородок, из горла его вырвался грубый смешок. Уж он-то разнес бы на клочки Лондон в жажде отмщения за ее смерть.

– Ты права. Этого было недостаточно. Это было просто все. – Он посмотрел в ее глаза, теплые, карие – глаза, повзрослевшие, как и все остальное в ней. – И я бы сделал это снова. Развяжи меня.

Она долго молча смотрела на него.

– Знаешь, я думала о тебе, когда брела по этим булыжникам и училась любить их. Училась защищать их, словно это я родилась в сточной канаве Ковент-Гардена, а не ты.

– Развяжи меня. Позволь…

«Позволь обнять тебя. Позволь прикоснуться к тебе».