Возлюбленная

Крепкую и на которую можно положиться, как и на самого Сета.

Втайне от него, боясь быть пойманной за разглядыванием, она изучала его профиль. Выражение лица у него было, как у копа – ну или такое, которое было похоже на лицо полицейских. Его взгляд был внимательным и всегда перемещался, не выпуская из виду обстановку.

Сет был высок и крепко сложен. Не слишком соблазнен модой на крепкие мускулы, но физически он был подтянут, да и черты лица говорили о его силе. Крепкие скулы, глубокий взгляд синих глаз. А еще ее притягивали его спокойствие и мягкость.

Возможно, именно поэтому она безоговорочно согласилась пойти за ним в эту закусочную.

Он проводил девушку к столику у окна и отпустил ее руку, чтобы сесть самому напротив нее. И тут же потянулся через весь стол и снова заключил ее руку в свою.

В ее животе зародился изумительный трепет, когда большим пальцем он погладил изгиб ее пальцев и суставы. Этот мужчина сбивал с толку, ровно как и то, что он почему-то шел за ней от столовой. Что ему было нужно, и почему он постоянно прикасался к ней?

Ее размышления прервала официантка, и Сет заказал две чашки горячего шоколада.

Восхищение и томление завертелись в животе Лили при мысли о густом и сладком напитке. Во всем мире не было ничего прекраснее горячего шоколада, да и прошло слишком много времени с тех пор, когда она в последний раз могла им насладиться.

Когда официантка ушла, Лили взглянула на Сета и спросила:

– Почему ты шел за мной?

Его губы сложились в полною раскаяния улыбку.

– Я даже не представляю, как тебе на это ответить, Лили.

Ты когда-нибудь была под впечатлением от кого-то, но, не зная причин? Или когда-нибудь жаждала увидеть человека снова, ничего при этом о нем не зная?

Поразмыслив над этим, она покачала головой. Он что, имел в виду, будто почувствовал все это за прилавком? Это же был полный бред. Он полицейский, а она никто. Без имени и лица.

– Мне невыносима сама мысль, что ты живешь на улице, – признался он. – Я шел за тобой, потому что надеялся, что у тебя есть куда пойти.

В приют, например. Хоть куда-нибудь, только не между картонных коробок в пустынном переулке.

Ее горло сковала печаль, и долго сдерживаемые скорбь и стыд выплыли на поверхность. Девушка опустила взгляд, чтобы он не смог увидеть, как сильно на нее повлияла его жалость.

Сет стиснул ее тонкую руку.

– Я не осуждаю тебя, Лили. Я беспокоюсь. А это совсем другое. Я не хочу, чтобы ты жила на улице, потому как я работаю на улице. И вижу, что там происходит каждый день.