Возлюбленная виконта

— Я так не думаю. — Она улыбнулась и поцеловала его гладкую кожу под ключицей.

— Не хотите вернуться к себе?

«О нет. Мне не хотелось бы. Я лучше останусь здесь с тобой, и, может быть…» Однако тогда было не в моде, чтобы жены делили спальню с мужьями, к тому же Эллиотт хотел уединиться и отдохнуть. Как-никак, то, что ей казалось чудом, он считал той малостью, которую следует ожидать от любовницы. Он очень терпелив.

— Спасибо. Думаю, придется. — Белла говорила по возможности вежливо и отстраненно. Ей не следует проявлять страсть и испортить то, что достигла сегодня.

Эллиотт какое-то время лежал неподвижно, затем встал, взял ее на руки и отнес в постель.

— Спокойной ночи, моя дорогая. — Он наклонился, поцеловал ее и ушел.

После ночи, ставшей откровением, Эллиотт всю следующую неделю продолжал совершенствовать достигнутое. Каждую ночь он приходил к Белле, они начинали целоваться. Ночью продолжались долгие страстные поцелуи, он с неизведанным прежде наслаждением учил ее, как прислушиваться к собственному телу и читать его желания.

Но после ласк он покидал Беллу. Ей хотелось, чтобы он остался, и они могли поговорить в спокойной интимной обстановке. Белла рассказала бы ему о своих чувствах, а он, возможно, поведал о своих надеждах и планах. Однако виконтессы не виснут на шее своих мужей и не ведут себя так, будто они равноправные партнеры в любовном союзе.

Было бы неправильно и неблагодарно ожидать больше, чем Эллиотт уже дал ей.

— Миледи? — спросила Гвен, увидев выражение лица Беллы в зеркале.

Рука с расческой повисла в воздухе.

— Ничего страшного. Просто мне в голову пришла глупая мысль, что я не способна кое-что сделать. Сегодня я снова отправлюсь навестить арендаторов. Так что собери мою повседневную одежду, пожалуйста.

Белле казалось, что все идет хорошо. Она ехала в кабриолете, конюх держал вожжи, Гвен сидела рядом с ней. Ей хотелось бы научиться править лошадьми, но Эллиотт и слышать не хотел об этом, пока она беременна. Даже на территории имения она должна была ходить вместе с Гвен и конюхом.

— Вы балуете меня, — заметила она, стараясь говорить непринужденно, надеясь, что он пообещает вести ее сам, чтобы они могли остаться наедине. Тогда она могла бы посмотреть, как он работает.

— Я присматриваю за вами, — лишь ответил он и ушел. Время, проводимое за завтраком, становилось исключительно ценным. Обеды проходили по всей форме. За столом они сидели одни. Эллиотт давал ей новые уроки.