Возлюбленная виконта

Эллиотту хотелось узнать, как чувствует себя Белла, он надеялся, что та пошлет за доктором, если вдруг почувствует недомогание. Когда экипаж подъехал к церкви, захотелось узнать, вспоминает ли она его.

Он шагал между рядами скамей, держа шляпу в одной руке, записи в другой, заглянул в часовню Кэлнов, положил шляпу на скамью и стал разглядывать стену. Да, придется написать, чтобы произвели изменения. Тут Эллиотт заметил кусочек чего-то белого рядом со своей ногой. Наклонился и поднял.

Это был тот самый новый, очень красивый платок, вышитый лилиями, который он подарил Арабелле в Вустере.

Значит, она уже была здесь.

Среди его предков, вынашивая ребенка, который вполне мог продолжить род. Эллиотту казалось, что ей хочется родить мальчика. Естественное желание любой титулованной жены. Она ждала наследника, ей вряд ли приходило в голову, что муж потерял честь и даже думать не хочет о том, что может держать на руках сына его брата.

«Надеюсь, здесь она нашла умиротворение», — подумал Эллиотт, взял шляпу и вышел из церкви.

За ним шумно закрылась тяжелая дверь. Он ведь не нашел здесь умиротворения.

— Я пойду пешком, — бросил он кучеру. — Сообщите ее светлости, что я вернусь после обеда. — Он направился в сторону городка, прежде чем кучер успел ответить. Ему хотелось не светского обеда в обществе жены, а напиться и подраться с кем-нибудь.

— Неплохо, если кто-то ударил бы меня, — сердито произнес Эллиотт, перепрыгивая через забор на тропинку. Драка пришлась бы очень кстати. Он чувствовал себя так, будто его предали, что глупо и нелогично.

Хорошо бы накричать на Арабеллу, отчитать за ее поведение, за беременность. Подобных желаний у него не возникало, когда она рассказала ему все. Он испытывал лишь гнев к Рейфу и жалость к ней.

Но тогда Эллиотт не воспринимал ребенка реально. Теперь же увидел изменения, произошедшие в Арабелле, услышал мнение врача, узнал, что она желает устроить детскую, обновить колыбель для сына Рейфа.

Эллиотт добрался до деревенского пруда и подбросил ногой камень.

Тот влетел в пруд. Три утки и лысуха, испугавшись, выпорхнули на берег. Два мальчика, улизнувшие от зорких очей матерей, подняли головы. Они приспосабливали удочку из согнутой палки и булавки, на которой болтался извивающийся червяк. Решив, что Эллиотт не представляет угрозы, занялись прежним делом.

Эллиотт уселся на бревно, не обращая внимания на свои элегантные панталоны в обтяжку, и стал наблюдать за ними. Решил, что этим бездельникам около шести лет.