Возлюбленная виконта

 — Белла процитировала слова, которые вышивала вместе с сестрами. — Моя средняя сестра сбежала с молодым офицером, возлюбленным детства, младшая тоже сбежала, а меня соблазнил виконт. Видно, папа прав. Я не знаю, где мои сестры, — с грустью добавила она, дрожащей рукой положила ложку и приготовилась выслушать неодобрение виконта.

— Значит, после того, как сестры сбежали, появился Рейф, и вы тоже были готовы последовать их примеру?

Эти слова не были прямым осуждением, которого она ожидала.

Понимал ли Эллиотт сложившуюся ситуацию? Непонятно, относился он к ней с насмешкой или с сочувствием. Как выразить словами волшебство февральского солнца, которое принес с собой Рейф, точно вестник радости? Как объяснить чудо, что на нее обратил внимание такой мужчина, красивый, внимательный, искушенный?

— Он говорил, что влюбился в меня с первого взгляда, — прерывающимся голосом говорила Белла, пытаясь убедить и его, и себя. — Он приехал погостить у своего друга Маркуса Донта в Лонг-Фаллоу, в нескольких милях от того места, где я жила, поправить здоровье, поскольку чувствовал себя не очень хорошо.

Уверял меня, будто меньше всего ожидал, что вдруг влюбится.

— Должно быть, именно в то время на него подействовала инфекция, — заметил лорд Хэдли. — Я не знал, где он находится. Он умер в Лондоне.

Казалось странным, что Эллиотт не знал о перемещениях брата. И почему она не догадалась о его болезни?

— Когда это случилось? Он… очень страдал? — Комната обрела неясные очертания, пока Белла изо всех сил пыталась обуздать эмоции.

Ведь речь шла об отце ее ребенка. Что бы ни случилось, ей не хотелось, чтобы он испытывал страшную боль.

— Говорят, сначала ему было немного больно. Однако он очень скоро потерял сознание. Мисс Шелли… — Эллиотт встал, обошел стол и гибкими движениями склонился к ней. «Он в хорошей форме, — смутно подумала Белла, — и реагирует незамедлительно». Он взял фужер, вложил его ей в руку и заставил поднести к губам.

Белла отпила глоток.

— Благодарю вас. Мне уже хорошо. Просто хотелось узнать, ведь это лучше, чем давать волю воображению. — Когда Эллиотт вернулся на место, она заставила себя продолжить рассказ. На него было трудно смотреть, так он напоминал Рейфа, хотя и был другим, добрым и, казалось, заботливым. Рейф тоже был таким… поначалу. «Остерегайся, — шептал ей голос разума. — Он ведь мужчина».