Возлюбленная виконта

Во всяком случае, вы имеете право на настоящий брак.

Удастся ли сделать все необходимое, чтобы он остался доволен ею?

— Я бы не стал принуждать вас. В смысле, физически. Никогда бы не пошел на такой шаг. Но я приду к вам завтра вечером, тогда и посмотрим, что получится.

— Я не стану отказывать вам. — Белла все еще сжимала пальцами истертый ридикюль.

— Разумеется, вы должны всегда предупреждать меня, если вам нездоровится. — Как спокойно и уверенно он говорил, будто обсуждал вопрос о том, сможет ли она устроить званый ужин и поехать с ним на скачки.

— Я ведь не придумываю отговорки, — сказала Арабелла, стараясь говорить непринужденно, но слышала лишь свой монотонный голос.

— Это правда? — Эллиотт пересел в угол, чтобы можно было лучше видеть ее. Белла заставила себя смотреть на него, чуть приподняв голову. — Полагаю, у вас мало опыта с мужчинами.

— Да, действительно. Очень мало, — согласилась Белла. — К тому же опыт оказался неудачным, — добавила она, пытаясь шутить.

— Мне надо подумать, как исправить это, — заключил Эллиотт.

К счастью, он не сказал, как намеревается сделать это.

Он намеревается воспользоваться своими правами мужа. Видно, Белла соображала не совсем хорошо. Как ей не пришло в голову, что он потребует… этого? Она инстинктивно почувствовала, что в столь идеальном для нее решении скрыт подвох. Вон он и раскрылся.

Ей не удалось ублажить Рейфа, но придется научиться радовать Эллиотта. Она должна сделать это. Белла старалась не думать об этом, не вспоминать, как все случилось.

Впоследствии она считала, что сама виновата в своей неопытности, в том, что закричала от боли, иначе он так быстро не вскочил бы с импровизированного ложа, забыв обнять и обласкать. Теперь Белла пыталась убедить себя в том, что он вел себя так в силу своей природы, а ее вины тут нет. Однако внутренний голос рассеял уверенность. «Подавленная, невежественная девчонка из дома приходского священника, — шептал он голосом Рейфа. — Ты холодна… Тебе никогда не удастся осчастливить мужчину. Глупая, неуклюжая, некрасивая».

На следующий день она почти не видела его, его поцелуи были недолгими, почти грубыми. А когда она прильнула к нему, он осыпал ее гневными, едкими, злобными словами. Сначала Белла ничего не поняла, затем, осознав их истинное значение, зажала уши руками и старалась не слушать. В постели Белла вела себя неловко, надоедала попытками обнять его. Не догадывалась, что все это игра для развлечения, пока он застрял в этой богом забытой глуши.