Возлюбленная виконта

Эллиотт решил пропустить комнаты для гостей, расположенные на нижнем этаже, и все поднимался наверх по пологим ступеням.

Когда они достигали лестничных площадок, Белла смотрела то в одну, то в другую сторону, замечала другие ступени, двери и этажи на разных уровнях. Она догадалась, что дом разветвляется. Потребуется время, чтобы познакомиться с ним.

— Не хотите отдохнуть?

Эллиотт наконец остановился. Ступени кончились, они находились на пыльной площадке, от которой по обе стороны уходили коридоры. Тоби, следовавший за ними всю дорогу, обнюхивая пол, помахивая коротким хвостом.

— Нет, прогулка пойдет мне на пользу. — Приятно размять ноги.

На мгновение она забеспокоилась, пойдет ли это на пользу ребенку, затем решила, что гак лучше, чем сидеть без дела.

— Тогда поднимемся еще на один марш. — Эллиотт открыл какую-то дверь, и они оказались перед крутой лестницей. — Я пойду впереди.

Белла следовала за ним, твердя себе, что вполне естественно восторгаться этими длинными ногами, ступавшими перед ней.

Эллиотт отличался крепким телосложением, чего она не заметила у Рейфа. Правда, большую часть времени она глядела ему в глаза. У нее хватило скромности не смотреть ниже.

— Вы не боитесь высоты? — громко спросил Эллиотт, дойдя до верха и открывая какой-то люк. На лестницу хлынул поток света.

— Нет, нисколько. Мне всегда доставляло удовольствие поднимать церковный вымпел во время богослужения.

Эллиотт повернулся, протянул ей руки, помогая выйти через низкую дверь на солнечный свет.

Белла оказалась на плоской крыше между склоном из каменной плитки и краем парапета, доходившего до пояса. Она крепко держалась за руку Эллиотта.

— Как чудесно! — Перед ней простиралась долина Эвешема, скрывавшаяся среди туманных холмов, видно расположенных в Валлийских болотах.

Эллиотт встал между ней и краем парапета.

— Держитесь за меня.

«Разумный совет. Эллиотт сильный и твердо стоит на ногах», — подумала Белла, высвобождая одну руку, держась за него другой. Она не сомневалась, что из него получится хороший отец.

Глядя на земли, недавно принадлежавшие Рейфу, она поняла, что никогда не сможет сказать ребенку, кто его настоящий отец. Открыть истину — значит предать Эллиотта. К тому же Рейф не заслуживал, чтобы ребенок, которого он так безответственно породил, почитал его посмертно. Обязательно ли ребенку знать, кто его родители?

— Что-то не так? — Как чутко реагировал Эллиотт на перепады ее настроения, телодвижений!

— Мне немного грустно.