Возлюбленная виконта

Казалось, разум оцепенел, а внутри разразилась буря чувств, настойчиво требовавших, чтобы она вернулась в его объятия.

— Что вы делали в той гостиной? — Эллиотт положил ногу на ногу, и она подумала, что теперь можно взглянуть на него. — Я думал, вы захотите начать с отделки собственных покоев.

— Это идеальная комната для детской, — пояснила Белла. «Лучше бы я хорошенько подумала, прежде чем говорить», — пришло ей в голову, когда она увидела его сдвинутые брови. — Можно было бы пробить дверь, ведущую в мою гостиную.

К тому же там есть небольшая комната, которая могла бы подойти для няни.

— Тогда у вас не будет никакого покоя.

— Будет. Няня поможет, а моя гостиная расположится между спальней и детской.

— Очень хорошо. — Эллиотт согласился так неожиданно, что она растерялась. — Однако нам следует подождать, пока все не узнают о вашей беременности, и уже потом прорубать стены.

— Разумеется. Спасибо, Эллиотт.

Он сделал жест, означавший, что не стоит говорить об этом.

На мгновение Белле показалось, будто на его лице мелькнуло что-то похожее на стыд. Затем это выражение исчезло. Он хорошо умел скрывать свои чувства. Она объяснила его поступок тем, что он ценит самообладание, а не потому, что задумал обмануть ее.

В облике Эллиотта сквозило нечто угрожающее. Белла подумала, он, возможно, хорошо чувствует себя в светском обществе. Она представляла, как он, обнаженный до пояса, боксирует или фехтует, поражая соперника сверкающим клинком.

И сглотнула.

— Мне пора идти, — сказал Эллиотт. Он встал, взглянул на нее и заговорил еще более низким голосом, от чего у нее мурашки пробежали по спине: — Встретимся на обеде, моя дорогая. Я с нетерпением буду ждать этой встречи, а потом вечера.

Белла кое-как выдержала обед. Наверное, Эллиотт разговаривал с Хенлоу, ибо обед подали по всем правилам, хотя за столом сидели лишь они вдвоем. Она догадалась, Эллиотт устроил урок этикета, который ей предстоит освоить в столовой без гостей.

Из стола вынули все створки, чтобы им было легче общаться. Эллиотт сидел во главе стола, она устроилась на противоположной стороне. Рядом с ее тарелкой стоял набор из ложек и вилок, далее расположились бокалы и рюмки. На столе лежала большая крахмальная салфетка, чтобы не испачкать шелковое вечернее платье, и ряд блюд, к которым нужно было подобрать соответствующий столовый прибор.