Возлюбленная виконта

 — По-моему, этот цвет очень красив. Вам так не кажется?

— Мне кажется, что хозяйка этой одежды тоже очень красивая, — ответил Эллиотт, подошел и положил руки ей на плечи.

— Ах, Эллиотт, вы ведь знаете, я не очень красива.

— Должен признаться, вы выглядите немного изможденной, когда голодны или испуганы, — признался Эллиотт. — Я не видел вашего настоящего облика. День венчания стал для меня откровением, и мне следовало сказать об этом. Теперь я больше замечаю карие глаза, длинные ресницы, идеальную кожу, рот, созданный для того, чтобы есть клубнику.

— Он слишком большой.

— Он создан для поцелуев. Носик.

— Он слишком длинный и прямой.

— Он создан для того, чтобы вызывающе смотреть сверху вниз. Ваши волосы.

— Они прямые и мышиного цвета.

— Зато мышка очень хорошенькая. А когда я вижу ваши волосы распущенными… — Он коснулся их. — Я думаю, что мог бы проделать с ними множество вещей.

Белла не могла понять, что хотел сказать Эллиотт, хотя по его сверкающим глазам можно было догадаться, о чем речь.

— О да, к тому же вы приятно краснеете. — Эллиотт наблюдал за ней. — Арабелла, мне хотелось бы, чтобы мы в постели были откровенны друг с другом. Более раскованными. Чтобы вы не стеснялись говорить о своих чувствах и желаниях.

— Эллиотт, я тоже этого хочу. — Белла соврала. В действительности она удивлялась, что он не слышит, как, точно кастаньеты, стучат ее колени. Больше она так не могла, поскольку дала брачные обещания и должна выполнять их.

— Хорошо, — сказал Эллиотт охрипшим сильнее обычного голосом и наклонил голову.

Затем его губы приблизились к краю неглиже, пальцы нашли ленты и потянули за них. Неглиже раскрылось.

— А, — пробормотал он, и его дыхание коснулось ее кожи. Белла сглотнула, пытаясь устоять неподвижно, когда его губы достигли изгиба ее груди, грудь оказалась в руке, а язык сквозь прозрачную ткань нашел сосок.

— Как хорошо. — Довольный голос, похоже, исходил из глубин его груди. Эллиотт обнял се и стал терзать упругий бутон языком, губами и зубами. Он тянул его, посасывал, покусывал, пропитывая ткань слюной. Казалось, что ткани вовсе нет.

Эллиотт! Чувства накатывали волнами, пронзило ощущение пульсирующей боли, доставляя удовольствие. Он раньше так не делал, лишь целовал в уста и нежно ласкал ее тело руками.