– Я угощу вас.
Эдгар посмотрел туда, откуда донесся мужской голос с мягким ирландским акцентом, и нахмурился. Он увидел черные брюки, серый шелковый жилет, элегантный фрак, красиво завязанный галстук, высокий белоснежный воротник. Строгое красивое лицо."
"– Вот это да! – воскликнул Эдгар. – Посмотрите-ка, кто прибыл! Ирландец! Его сиятельство снизошел, чтобы поговорить со мной. Посмотрите все… Майор здесь, в Палм-Хаус. Так вы хотите поговорить со мной, не так ли? Я польщен, милорд, оказанной мне честью. Не желаете ли сыграть со мной в картишки? А может быть, боитесь, что я вас обману? – Эдгар засмеялся, наклонился к Натаниэлю и подтолкнул его локтем.
– Думает, я украду у него деньги, – шепотом сказал он и, видимо вспомнив о своем желании выпить, вновь выдвинул вперед пустой бокал.
Бенджамин Харли, закусив губу, взглянул на своего приятеля Питера Уэйверли, который задумался над последним ходом Эдгара и поднял пять пальцев, показывая Бенджамину, что ему нужно пятьсот фунтов, чтобы остаться в игре.
Жадность охватила Харли. Он вновь посмотрел на гору денег. Выигрыш должен остаться за ним, подумал он.
– Стоит ли продолжать, Мередит? Сегодня вечером меня ждет еще более увлекательное занятие, чем это… С красоткой приятнее иметь дело, чем с вами… пьяным. – Честно говоря, Харли не хотелось продолжать игру. Он боялся проигрыша. Но жадность одержала верх над желанием поскорее завершить игру, и он поднял ставку, выписав долговое обязательство на тысячу фунтов.
Все сидевшие за столом с волнением следили за Эдгаром, который рылся в карманах, пытаясь найти там хоть какие-нибудь деньги.
– Я буду играть с вами. Я принимаю приглашение, – ясно послышалось сзади.
Эдгар продолжал рыться в карманах. Он выложил на стол носовой платок, серебряную табакерку, очки.
– Если вы мною не пренебрегаете, то садитесь вот сюда… – Эдгар кивнул на место Натаниэля.
– Да, да… Садитесь на мое место, пожалуйста, – сказал Натаниэль и выдвинул стул из-за стола. – Я не стану извиняться за тебя перед Глорией, – обратился он к Эдгару.
– Ты не выпросишь прощения за это безумие.
– Найди мне что-то, чем можно писать, – грубо сказал Эдгар шурину. – И не суй нос в чужие дела. – Эдгар повернулся к Александру Пембертону. – Я просил его за меня извиняться? Да и делал он это всего лишь раз…
– Вы хотите что-то сказать? – тихо обратился Коннор к лорду Харли, закурив трубку. Взгляд его синих глаз был устремлен сквозь табачный дым на человека со злым лицом.
