В новостях вёл репортаж местный корреспондент канала Рен-ТВ, передавая подробности с места событий. «Мы находимся на разрушенной боевиками российской базе в провинции Хама. Как вы видите, многие здания просто уничтожены, очень много погибших, военные ведут расследование и пока не сообщают имена. Картина жуткая. Никто не ожидал такой дерзости от боевиков. Сирийское правительство выразило свое соболезнование и заверило, что вместе с войсками РФ будет продолжать поиск данной группировки. Как нам стало известно из своих источников, что некоторых служащих боевики захватили в плен.
Мы будем и даль…» Ольга выключила видео и закрыла компьютер.
– Я видела. Маш, перестань.
Оля посмотрела на Машу и взяла её руку в свою, отметив, насколько та холодная.
– Нам всем очень плохо, поверь. Я с ума схожу.
Маша сидела, как статуя, не реагируя ни на что, только её прерывистое дыхание выдавало в ней живого человека.
– Ты что-нибудь ела?
Опять никакой реакции.
– Маша! Да чёрт возьми! Приди в себя! Он жив! Жив! Слышишь? Серый просто не может сейчас умереть! Я верю в это, мы все верим.
Ольга слегка потрясла Машу за плечи, стараясь привести её в чувство.
– Хватит! Перестань! Думаешь, я это не понимаю? Он жив! Жив! Я чувствую это!
Маша резко встала и посмотрела на сестру Сергея. От её взгляда Ольга отшатнулась.
– Боже! Оля, через две недели он должен был быть здесь! Это рок какой-то? За что мне всё это? Только всё наладилось…
Ольга закрыла рот рукой, крики боли, вперемешку с рыданиями, рвались из неё.
Маша села рядом с ней и взяла её другую руку в свою.
– За что судьба нас так наказывает?
Очень тихо произнесла она и заглянула в глаза сестры любимого человека. Та лишь покачала головой, а по её щекам потекли слезы.
– Я… Я… Иди ко мне.
Маша обняла Ольгу и, не выдержав рыданий той, тоже разревелась. Она плакала в первый раз с того момента, как узнала эту горькую новость.
– Оль… Мне так… больно… плохо… Что делать?
Маша сильнее прижала к себе девушку и уткнулась в её плечо, вздрагивая, не борясь с рыданиями, которые рвали на части её и так израненную душу.
Ольга мягко поглаживала её по спине, не сдерживая своих слез, своей боли. В эти минуты они стали ещё роднее, ещё ближе, и их боль была едина.
Медведь, который всё это время стоял за дверью, заглянул в комнату. Увидев, как девушки вместе сидят, обнимают друг друга и горько плачут, тут же закрыл её обратно. Немного отойдя, он взлохматил свои волосы и смачно выругался себе под нос.
