Я посмотрел на них и понял, они в шоке и во все глаза смотрят на улицу, по которой бежали бородатые мужчины в арабской одежде с «калашами» и стреляли во всех, кого только замечали.
– Какого вы стоите?! Прячьтесь, быстро!
Я схватил зажим и ватный тампон и сам попытался в таких условиях хоть как-то зажать открытую рану. Все разбежались и попытались спрятаться, кто куда. Прямо под окнами кричали боевики и пускали очереди из автоматов. Послышался ещё один взрыв, и я понял, что взорвали наш штаб. Чёрт, бежать бы, но я не мог, по-быстрому один пытался зашить рану.
В этот момент в операционную ворвались трое до зубов вооружённых мужчин, криками и автоматами стали показывать, чтобы я отошёл от стола и лёг на пол.
Я поднял руки вверх и медленно стал опускаться на пол. Один из них не спеша подошёл ко мне и резко сорвал маску так, что резинка оцарапала ухо. Он хищно улыбнулся и на ломанном английском сказал: «Медик. Хорошо. Идти с нами». Другие же нашли моих ассистентов и, не церемонясь, кинули их ко мне, также сорвав с них маски.
Первый махнул головой на одного из моих, и один из боевиков безжалостно застрелил Стаса, у которого на родине осталась жена с тремя детьми. Сука! Нет!
Я было подорвался к нему, но первый, что заговорил со мной на английском, ударил прикладом автомата по голове. И всё… Я мгновенно потерял сознание, падая мешком на холодный кафельный пол.
– Вот же… Ах, как же болит голова.
– Тише, Серый, молчи.
Я попытался приподняться, но резкая боль откинула обратно на холодную и сырую землю, а в глазах замаячили звёзды, прямо как в мультфильмах.
Да, неплохо меня шарахнули по голове. Немного подождав, пока все пройдёт, снова открыл глаза и повернул голову на голос Максима, одного из ассистирующих мне медиков. Тот сидел возле меня с поджатыми ногами и слегка раскачивался взад-вперёд.
– Макс, где мы?
Я шёпотом его окликнул.
– Я не знаю, нас погрузили в джип, привезли сюда. Мы в жопе мира, Серый.
– Допустим. Нас – это кого? Много живых?
Я попытался приподняться и осмотреться вокруг, и в этот раз у меня получилось намного лучше.
– Нет, нас разделили и раскидали по разным помещениям к другим пленным местным. Они всего боятся, и ни один не знает ни нашего, ни английского.
Помимо нас, в маленькой тёмной, видимо измазанной глиной, комнате сидело ещё шесть человек, из них один – ребёнок лет восьми и две женщины. Все были запуганы, не смотрели по сторонам, только на свои ноги, и от них исходила ужасная вонь.
– Сука…
– Говори тише.
