Марселла стала мишенью из-за моих действий в прошлом.
– Она жива, – сказала она утвердительно, а не спросила, будто ее слова могли превратить это в правду.
– Да, разумеется, она жива. Президент, скорее всего, хочет шантажировать меня. Они не убьют ее. Они знают, что я в отместку уничтожу их и каждого члена клуба на своей территории и за ее пределами. – Я не верил ни словам Эрла Уайта, ни его чести, но должен был поверить его инстинкту самосохранения. Это не означало, что они не причинят моей дочери вреда. Но даже без этого Марселла наверняка была в ужасе, находясь в руках байкеров, в ужасе от того, что они могут сделать… Я не хотел рассматривать самые худшие варианты.
Ария закрыла глаза, сглотнув.
– Ох, Марси. – Она обмякла, прижавшись ко мне, издав приглушенный вопль, ее пальцы впились в мои руки. Я поймал ее и прижал к своей груди.
Ее боль ранила меня сильнее, чем любое лезвие когда-либо.
– Прости меня, любимая. Наша дочь расплачивается за мои грехи. Я никогда не прощу себя и не жду, что ты когда-нибудь простишь меня.
Ария медленно отстранилась, вытерев глаза, прежде чем взглянула на меня. Она сжала мою руку.
– Эти люди виноваты, а не ты, Лука. Тебе не за что извиняться. Когда я вышла замуж за тебя, я знала о рисках жены дона.
Даже несмотря на то, что этот брак никогда не был ее выбором, мы по-прежнему выбирали друг друга снова и снова уже много лет со дня нашей свадьбы.
– Я предложу обмен. Им нужен я, а не она.
Выражение лица Арии стало неожиданно свирепым.
– Спаси нашу дочь и убей этих людей.
Они не должны выжить, иначе мы никогда не будем в безопасности. Ты самый сильный мужчина, которого я знаю. Покажи им это и только попробуй не вернуться.
Непоколебимая вера Арии в меня была величайшим даром, который я мог себе вообразить, и бременем, которое я с радостью нес. Я бы никогда не посмел не оправдать ее доверие. Я готов был спасти нашу дочь ценой своей жизни и со всей возможной жестокостью, раз это было необходимо.
Амо вошел в столовую, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.
Я сразу же встал. Я все равно не был голоден. Единственная причина, по которой я сидел за обеденным столом, заключалась в желании Арии сохранить видимость нормальной жизни для Валерио. Он знал больше, чем она хотела, но уважал ее чувства, притворяясь, что не знает.
Ария и Валерио замолчали.
Я придвинулся ближе к Амо, понизив голос, когда спросил:
– Что случилось?
Лицо Амо покраснело от гнева.
– Байкеры выложили видео с Марселлой в интернет.
