Лука был отвлечен тем, что его сын сделал безумный рывок наверх, вероятно, чтобы убить оставшихся байкеров в одиночку. Я помнил это неуязвимое чувство своих подростковых дней.
– Следуйте за Амо! – прорычал Лука своим людям. Они, не раздумывая, бросились за младшим Витиелло, оставив своего дона наедине со мной.
– Беги! – крикнул я Грею, использовав единственный в жизни момент, и бросился вперед. Витиелло отреагировал слишком поздно, и я налетел на него, отчего мы оба упали на пол. Он схватил меня за горло, перекрыв доступ кислорода, но я только крепче сжал нож и вонзил ему в ногу – единственное место, до которого мог дотянуться.
Ублюдок лишь поморщился, но его хватка на моем горле ослабла достаточно, чтобы я сделал глубокий вдох. В его глазах я увидел ту же ненависть, какую и почувствовал."
"Его сын издал рев наверху, за которым последовали выстрелы, крики и еще одна перестрелка. Снаружи стрельба прекратилась, а это означало, что скоро прибудут остальные солдаты Витиелло.
К тому времени их дон будет мертв.
Витиелло вновь крепко сжал мое горло, его глаза горели яростью. Я повторно вонзил нож ему в бедро. От недостатка кислорода у меня закружилась голова. Я попытался оттолкнуть его, но его пальцы на моем горле были как чертовы тиски. Как только я поднял нож, другая рука Луки взметнулась вверх, хватая меня за запястье, не давая вонзить лезвие ему в голову и расколоть череп.
Наверху раздался крик, и на мгновение внимание Витиелло переключилось, заставив его забеспокоиться.
Я вырвался из его хватки и опустил нож, целясь ему в глаз. Этого момента я ждал всю свою жизнь.
Лицо Марселлы промелькнуло в моих мыслях, и в последний момент я дернул рукой в сторону, задев голову Луки сбоку, и вонзил нож в деревянную доску. Я не мог так с ней поступить. Черт. Что эта девушка сделала со мной?
Глаза Витиелло встретились с моими, яростные и задающие вопросы. Он не понимал, почему я не убил его. Я и сам с трудом мог это понять.
– Это ради Марселлы, только ради нее, ты, ничтожный убийца.
Его взгляд переместился на что-то позади меня, но прежде, чем я успел среагировать, боль пронзила мой череп, и перед глазами все потемнело.
Марселла
Дверь фургона открылась, и папа забрался внутрь, сильно хромая. Длинная рана на его голове сбоку сильно кровоточила, кровь капала на рубашку, лицо и руку. Он сразу же заключил меня в крепкие объятия, но, заметив мой дискомфорт, ослабил их.
