Неужели Марселла решила попрощаться перед тем, как ее отец покончит со мной?
Но бросающий тень силуэт был слишком огромным, поэтому не мог принадлежать никому другому, кроме как самому Луке Витиелло. Прошло несколько секунд, прежде чем он стал четким. Выражение его лица было чистой сталью, а глаза – безжалостными озерами, которые я помнил годами. Он ничего не сказал. Возможно, надеялся увидеть, как я буду молить о пощаде, но это было бы пустой тратой нашего времени. Он не даровал бы пощады, а я бы отрезал себе член, прежде чем попросил бы его об этом.
Пусть я и убил своего дядю и помог Витиелло спасти Марселлу, но я уж точно сделал это не ради него. Все, что я делал, было ради Белоснежки.
Я все еще желал его смерти. Быть может, так навсегда и останется.
– Время пришло? – прохрипел я. У меня першило в горле. За все время, что я провел здесь, мне не давали воды.
Лицо Луки даже не дрогнуло. Он наверняка представлял себе все способы, которыми собирался расчленить и пытать меня.
Он ненавидел меня до чертиков за то, что я сделал с Марселлой, – и я целиком и полностью был согласен с ним в этом вопросе, – и еще за то, кем я был: байкером, сыном своего отца, человеком, прикоснувшимся к его дочери. Если бы Марселла рассказала ему, как я лишил ее драгоценной девственности, Лука, скорее всего, убил бы меня только за этот проступок.
Черт, это воспоминание, пожалуй, стоило того, чтобы умирать снова и снова.
– Ты похитил мою дочь, рисковал ее благополучием и безопасностью только для того, чтобы спасти несколько недель спустя.
Интересно, зачем ты это сделал? Возможно, ты осознал, что мы с Семьей в конце концов найдем всех вас, и увидел в этом свой единственный шанс спасти свою чертову шкуру.
Я вскочил на ноги, но пожалел об этом: волна головокружения накрыла меня, и я вновь опустился на пол.
Витиелло смотрел на меня без эмоций. Я был не больше, чем грязь в его глазах.
– По той же причине, по которой я не воткнул нож тебе в глаз.
Ради Марселлы."
"– Потому что чувствуешь себя виноватым? – усмехнулся Лука. Я чувствовал себя виноватым, но разве это побудило бы меня уничтожить клуб?
– Чувство вины – лишь крошечная часть этого.
– Тогда что? – зарычал Лука.
– Потому что люблю ее. – Я рассмеялся, осознав абсурдность ситуации. – Я люблю дочь человека, уничтожившего мою жизнь.
Лука отмахнулся от меня.
– Многие люди теряют кого-то. Это часть нашего мира.
