– В его оправдание, ты хочешь сказать, – сердито добавила я. Я любила папу и его желание защитить, но порой оно заходило слишком далеко.
– Моя обязанность – убедиться, что тебе не навредили.
Я сорвалась.
– Но ты – причина, по которой у нас ничего не получилось, в первую очередь! Поэтому, если хочешь найти ответ на свой вопрос, тебе стоит посмотреть в зеркало.
– Следи за своим тоном, – твердо сказал папа, а затем нахмурился. – А теперь объяснись. Я поддерживал ваши отношения с Джованни. Разве не так? – спросил он, поворачиваясь к маме.
– После твоих первоначальных недовольств, ты был за отношения, да, – произнесла мама, совершенно нейтрально.
Амо подавил улыбку, но мне было далеко не весело.
– Ты был за Джованни только потому, что мог легко его контролировать. Он всегда жаждал твоего одобрения. И ты мог быть уверен, что он никогда бы не сделал ничего, что тебе бы не понравилось.
– Не вижу проблемы.
– Ну разумеется, ты не видишь. Но в отношениях должно иметь значение то, чего хочу я, а не твои желания.
– Я тот, кто я есть, Марселла. Моя репутация распространяется даже за пределы наших кругов. Мало у кого хватает смелости пренебрегать моими желаниями. И тебе придется с этим смириться. Я даю тебе больше свободы, чем есть у большинства других девушек. Гораздо больше свободы, чем было у твоей матери, но ты всегда будешь связана определенными правилами.
– В таком случае мне придется найти кого-то, у кого хватит смелости пойти против тебя.
– Следи за языком, – сказала мама.
Я покачала головой и пошла прочь.
– Завтрак еще не окончен, – напомнил папа, но я проигнорировала его.
Я направилась прямиком в свою комнату и упала на кровать, издав разочарованный крик. У кого хватило бы смелости пойти против отца? Джованни и все остальные солдаты Семьи даже пытались предугадать его еще невысказанные желания. Такой мужчина никогда бы не сделал меня счастливой. Но нормальные парни, которых я встречала в колледже, еще хуже. Они едва ли смотрели в мою сторону, потому что боялись, что папа начнет преследовать их в стиле Аль Капоне[5].
Они не знали реальных фактов о нью-йоркской мафии, но все равно держались от меня на расстоянии вытянутой руки. Если бы они поняли, на что был способен папа, то убежали бы в слезах. Нет, я никогда бы не стала уважать такого мужчину.
Я просто пялилась в потолок. Может, у кого-то другого из мафиозной семьи и было намерение переехать на Западное побережье и стать частью Каморры, но не у меня. На мой взгляд, они были слишком безумными.
