– У моего отца была такая же татуировка. Я не так уж много помню о нем. Всякий раз, когда пытаюсь вспомнить, как он выглядел, вижу перед собой кровавое месиво, в которое превратил его твой отец. Это тату – все, что осталось в памяти.
Я сглотнула.
– Я сожалею о том, что сделал мой отец.
Он кивнул, внимательно наблюдая за мной.
– Это не тебе стоит извиняться, и сомневаюсь, что твой старик когда-либо произнесет эти слова.
Вряд ли он это сделает.
Я отвернулась от слишком пристального взгляда Мэддокса и продолжила осматривать остальные татуировки.
Слова «Ни о чем не сожалею» украшали его левое предплечье.
– Ты сожалеешь только о том, чего не сделал, – пробормотала я. Эту цитату я однажды прочитала в мотивационном посте в «Инстаграме», и она тронула меня до глубины души.
Мэддокс растерянно смотрел на меня, пока я не указала на татуировку. Он криво улыбнулся.
– А о чем не сделанном сожалеешь ты?
Список был длинным, но мне не хотелось обсуждать его с Мэддоксом. Я отвела взгляд от него и уставилась в потолок.
Вентилятор медленно вращался, гипнотизируя.
– Ни о чем.
Мэддокс рассмеялся, и у меня внутри все перевернулось. Он встал у кровати, возвышаясь надо мной, по-прежнему одетый в одни боксеры.
– Я тебе не верю. Уверен, есть куча вещей, которые ты хочешь сделать, но не можешь, потому что твой старик с тобой нянчится.
Я ничего не ответила. Мэддокс опустился на противоположную сторону кровати, и я сжала руки в кулаки.
– Не пытайся задушить меня, пока я сплю. Будешь чудить, я лично отдам тебя Коди.
Я кивнула, не доверяя собственному голосу. Меня бросило в жар, когда Мэддокс растянулся рядом. Его кровать была слишком мала для двух человек, которые не состояли в отношениях. Наши руки почти соприкасались. Едва ли можно было сосчитать ничтожные сантиметры, разделяющие нас. Я положила руки на живот, чтобы между нами появилось больше пространства.
– Для той, кто флиртовал со мной в конуре, сейчас ты ужасно тихая, – пошутил Мэддокс, развернувшись ко мне лицом.
Я повернула голову в его сторону.
Несмотря на нашу близость, я и наполовину не была так напугана, как следовало бы. Если я хотела, чтобы мой план сработал, то должна была флиртовать с ним сейчас, но тогда мне точно пришлось бы выйти из зоны своего комфорта.
– Я думала, ты хочешь спать.
– Хочу, – сказал Мэддокс, но его глаза говорили о чем-то еще. Я сглотнула, когда он, наконец, отвернулся и погасил свет.
Слушая его дыхание и цепляясь за сознание, я надеялась, что он заснет раньше меня.
