Возраст – преимущество

Уходит в город после отдыха у нас, наденет форму – все аж затихают, когда он по лагерю идет, ну чисто фашистский офицер!

– Это вы о лейтенанте? – грустно заметил я. Не знаю, можно ли называть его имя, поэтому и зову по званию. Жаль человека, его даже не удосужились помянуть, как надо, после смерти, да и после Победы тоже. Судя по отзывам в будущем, он сам был очень горяч, все время рвался на дело, это и сыграло с ним злую шутку. Тут и партизаны виноваты, незачем было упрекать его в трусости, после неудачи с Кохом, как по мне, я бы вообще запретил ему лично уничтожать врагов, гораздо больше пользы было бы.

– Именно. Говорят, немцы что-то подозревают уже, вроде как выжил кто-то после нападения и рассказал, что стрелял в них немецкий офицер. Да и эти, суки бандеровские, носом роют по округе, попасться, как два пальца намочить.

– А от кого такое слышали? – удивился я, ведь вроде как считалось в будущем, что это неточная информация.

– На допросе предатель один раскололся, так и узнали.

Дмитрий Николаевич его предупреждал, хочет перевести его в другой отряд, на время, но он тоже с норовом, все стремится один всех фрицев перебить.

– Ладно, буду стараться работать осторожнее, Егорыч.

– Давай иди уже, заждалась, наверное, да пока целоваться не лезь, я еще зайду к вам. Как окончу дела, дам знать, но буду под дверью сидеть. И не возражай, тут и любопытных отважу да и на всякий случай готов буду вдруг угорите еще!

– Егорыч… – протянул я.

– А что Егорыч? Под это дело знаешь, как температура поднимается? А тут еще и баня, то-то!

Вот же жук майский, старый, а все туда же.

Мы сидели в предбаннике и спокойно пили чай, Анюта притащила мне ужин, и я даже немного перекусил, но легко, брюхо набивать не стал, а то и правда сомлею еще. Баню Егорыч натопил отлично, жарко, но даже пота особого нет, так, липнет чуток и хорошо. Когда он закончил все приготовления, благословил и вышел, сказав, что все готово, а мы, подождав для верности несколько минут, скинули с себя хламиды, я нательное, Аня длинную белую рубаху, и сиганули в парилку.

Долго сидеть не стали, чуть разогревшись, пошли в помывочную, баня-то на совесть сделана, не смотри, что в лесу, все было как полагается, и парная, и предбанник, и помывочная. Девушка долго натирала меня жестким мылом и такой же жесткой дерюгой, заменяющей мочалку, а я ее просто ладонями и губами.