Возраст – преимущество

Бой распадался на отдельные фрагменты, немцы или пытались разбегаться, или рассредоточивались намеренно. В любом случае плотность огня убывала с каждой секундой. Так, вроде в мою сторону пока не стреляют, надо осмотреть майора, у него должен быть медпакет, надо перевязаться, причем срочно. Пытаюсь ползти на боку, загребая одной рукой, медленно, но двигаюсь, хотя каждое движение, даже самое медленное, причиняет боль. Это как с зубами, когда болит сильно один зуб, а ты никак не можешь дойти до дантиста, то через день-два начинает казаться, что болит уже вся челюсть и ты даже определить не можешь, какой точно болит.

Начав обшаривать тело майора, все же я не ошибся и лежал тут именно он, чуть не подскочил от страха, когда тот закашлялся и схватил меня за руку.

– Господин майор, это я, Юрко! – зашептал я скороговоркой, пытаясь привести Дюррера в чувство. Тот, схватив меня за руку, попытался второй рукой направить на меня пистолет.

– Ты?! – словно увидев меня в первый раз, воскликнул майор.

– Тише, господин майор, услышат.

Вы ранены?

– А, Осипчук… – наконец признал меня майор, – что с ногами, не чувствую их?

– Меня в руку, кажется, зацепили, а медпакета нет, – посетовал я.

– Партизаны оказались умнее, чем мы думали.

Мне показалось, что у него сейчас слезы потекут из глаз, голос дрожал и то и дело прерывался, хреново ему. Но гибель этого фашиста, как бы странно это ни звучало, не входила в мои планы. Да-да, партизаны крошили всех, но у меня в голове вдруг родился отличный план, и надо теперь очень постараться, чтобы воплотить его в жизнь.

– Я вытащу вас, к нам наверняка спешит подмога с дороги, – ответил я.

– Не успеют, слишком далеко, да и у тебя не хватит сил, чтобы тянуть меня. Говоришь, сам ранен? – выражение его лица вдруг стало участливым.

– Пока терплю, но я перетянул руку, здорово немеет, а бинтовать нечем.

– В моей сумке, на спине, есть перевязочный материал, но надо как-то отойти. Если партизаны пойдут в контратаку и начнут добивать раненых, нам конец.

Я вытащил ремень из штанов майора, заставив того сильно удивиться, и обвязал его вокруг груди.

На спине, толкаясь ногами, я за этот ремень медленно, но начал движение в нужном направлении. Стрельба между тем сместилась в сторону и начала стихать, будучи уже откровенно редкой. Майор помогал мне руками, его ноги я так и не осмотрел, что с ними, не известно. Минут через пять такого передвижения я ощутил тяжесть ноши. И сам устал, выбившись из сил, и майор обмяк, потеряв сознание.