Возраст – преимущество

У тебя больше связей, больше знакомств, пока мы тут, во Львове, поднимай тему связи с Большой землей или хотя бы с каким-нибудь отрядом в Восточной Пруссии.

– Почему именно там?

– Потому что в Кенигсберге находится школа абвера, а меня везли на самолете именно туда, значит, со дня на день я уеду. Надеюсь, вместе с майором Дюррером и тобой.

– А майор-то тебе зачем?

– Во-первых, я для него свой в доску, а во-вторых… – я мечтательно задрал голову к потолку, – он мне столько информации сольет, даже не понимая, насколько она мне важна, что застрелился бы, если бы знал заранее.

– Если ты будешь в школе сидеть, что ты узнаешь?

– Николай, ну мы же будем готовить группы, а как ее готовить, если не знать, где она будет задействована? – усмехнулся я. – Да нормально все будет, главное, это найти связь.

К вечеру я вновь встретился с Кузнецовым и охренел от его таланта. Этот лицедей не только смог убедить в своей полезности Дюррера, а ведь тот далеко не был лохом, но еще и проверку прошел. Оказалось, Дюррер взял все его документы и «пробил», как сказали бы в будущем, гауптмана Ригеля по всем своим каналам.

Это ж надо уметь так перевоплощаться, чтобы быть настолько похожим на тот объект, каким представился. Позже мне Кузнецов объяснил немного, что это вовсе не было импровизацией, а можно сказать, домашняя заготовка. Настоящий Ригель сидел два месяца в плену у партизан, его добыли где-то на севере Украины и передали в отряд Медведева, а тот чуть позже и представил его Кузнецову. Тот изучил его от и до, поработал над внешностью, если бы не был так похож, немца вообще бы не оставили в живых так надолго. Естественно, если хоть кто-то из друзей или родных Ригеля увидит близко Кузнецова, сразу распознает обман, но, как всегда, будем надеяться на авось, ведь вся работа внедренного разведчика строится именно на русском авось, расчет здесь самый примитивный. Кузнецов готов к разоблачению, это главное, он и Зиберта играл так смело вовсе не потому, что был копией немца, а потому, что был готов умереть в любую минуту, желательно перед этим, правда, утащить кого-то ценного за собой. Смертник, если говорить проще, но как еще выполнять такую функцию? Ведь его и в личине Зиберта могли так же легко раскрыть, но сколько времени он оставался не пойманным? То-то и оно. Он умеет располагать к себе людей, причем так искусно, что завидки берут. В Ровно он одного оберста охмурил так, что тот даже «узнавал» в Кузнецове какого-то фрица, виденного им еще до войны.