Возраст – преимущество

– Ладно, Смирнов, подключай его к Павлову, но вызови мне Алексея, я с ним поговорю.

Добившись своего и радуясь, как ребенок, я отправился в сопровождении двух бойцов в соседнюю деревню, расположенную в трех верстах, чтобы присоединиться к группе некоего Павлова. Что это был за человек, чем именно занята его группа, для меня было загадкой, но хотелось бы, чтобы она была активной.

– Вот это распренахренажсебе! – воскликнул один из трех бойцов, что были в хате, в которую меня доставили. Крепкого телосложения молодой мужчина, лет тридцати, бритый наголо, смотрел на меня, как на невиданную зверушку.

«Крепыш» обернулся назад.

Сидевший до этого тихо в дальнем углу комнаты человек в пехотной форме внимательно рассматривал меня и, не отвечая на провокационный вопрос Крепыша, проговорил:

– Ему виднее. Ты откуда? – это уже мне. Этому больше подходило прозвище Тихоня.

– Из Кенигсберга. Разведшкола абвера, подразделение «Киндер».

– О, еще один! – вновь несдержанно воскликнул Крепыш. – Недавно таких же взяли, еще прислали?

– Вы их и взяли, потому как я лично вам их и сдал, – жестко, сразу ставя себя на нужный мне уровень, отчеканил я.

– Кириленко, помолчи, – оборвал Крепыша Тихоня. – Ты один?

– Так точно. Мне сказали, что ваша группа занимается поиском диверсионной группы, выходящей на связь с позывным Звездочет. Я могу быть полезен.

– Знаешь что-то об этой группе?

– Лишь предположения. Вы должны понимать, что в наших тылах работает не одна группа, поэтому со стопроцентной точностью заявить, кто входит в эту группу, нельзя.

– Хрена себе чешет, как по писаному, – вновь не сдержался Крепыш.

Сейчас разглядел его звание, старлей он. Гимнастерка расстегнута и погоны чуть свалились назад, поэтому сразу и не разглядел. А вот Тихоня – капитан. Опрятный, застегнут на все пуговицы, видно, что уважает порядок, рядом с таким хочется соответствовать, непонятно, почему так вольготно себя ведет Крепыш.

– Когда окончил школу? – было сразу понятно, какую «школу» имеет в виду капитан.

Кажется, у Тихони волосы приподнялись.

– Брешешь! – заявил Крепыш-старлей.

– Брешут собаки, – я бросил свой «любимый» взгляд на старшего лейтенанта, и тот, кажется, отшатнулся.

А за моей спиной послышалось покашливание, и чей-то до боли знакомый, но подзабытый голос внезапно произнес:

– Не брешет он, Коля, не брешет, – и говоривший усмехнулся.