Возраст – преимущество

Противоречу сам себе, но настаиваю, ибо меня тут в трусости обвиняют и чуть ли не в предательстве.

– Я против, будут потери, мы раскроем местонахождение отряда…

– Вы правда думаете, что бульбаши этого не знают? Я вам отвечу, почему отряд все еще не уничтожен. Немцы не хотят растрачивать свои силы на вас, полагаясь на украинских нацистов, а те просто боятся. Если бы вы занимались здесь непрерывными диверсиями, на вас давно уже бросили бы батальон егерей, и дело было бы сделано.

– Немцы не раз устраивали на нас облавы, но ничего у них не получалось, – с важностью в голосе заявил Медведев.

– Повторяю, им просто не до вас. Выследить отряд, по цепочке осведомителей, неделя, затем тихое окружение и атака. Я в одиночку могу разработать план уничтожения хоть целого батальона бульбашей, занимающих какое-либо село или деревню, притом потери сведу к минимуму.

– Слушай, ты немецкую школу для детей диверсантов окончил или генштаб? – даже улыбнулся Медведев.

– На самом деле, разница небольшая.

Видя, как воюют многие генералы, у меня не раз возникало чувство, что они даже обычную школу не окончили, – все так же уверенно отвечал я.

– Ты должен извиниться перед товарищем…

Я вновь нагло оборвал командира:

– За то, что меня теперь в отряде ненавидят? Пусть он сам теперь объясняет людям, что я не враг, а вот затем я извинюсь, даже с удовольствием, – теперь улыбнулся и я.

– Хорошо, я подумаю над твоим предложением. Если мы сочтем, что такая выходка неуместна, значит, ничего не будет.

– Я не предлагаю просто отдать мне людей и уйти в неизвестность. Я составлю вам подробный план действий, оцените его, хоть с Москвой согласовывайте, но я говорю дело. Мне вполне это по силам. Вспомните, именно моя группа уничтожила Коха.

– И вся погибла! А теперь ты утверждаешь, что в новом твоем деле потери будут маленькими?

– Я теперь вообще сомневаюсь, что была необходимость убирать гауляйтера. Сука он знатная, пробы ставить негде, но мои люди для меня, да и для страны, важнее.

Этих девчонок и мальчишек мы долго готовили, все они прекрасно говорили на языке врага, во вражеском тылу, останься они в живых, пользы было бы больше. Гораздо больше.

– Ладно, позже поговорим. Сейчас надо придумать, как объяснить бойцам слова комиссара.

– Да ничего придумывать не нужно, скажите правду. Нормальные люди – поймут, а если нет, то пускай просто убьют меня, да и все.