Возраст – преимущество

– Это мне решать, – став в одно мгновение строгим командиром, военврач нахмурил брови, – я сказал в лагерь, значит, в лагерь.

– Но… – хотел было продолжить я, но врач так же резко подобрел и заявил, что в селе и без меня справятся, самое тяжелое позади.

И я успокоился, и дал возможность бойцам поухаживать. Меня бережно уложили на подъехавшую телегу, даже чуточку смешно было, я ж целый совсем, только в голове гудит, и куда-то повезли.

А увезли довольно далеко от места боя. Как убедился чуть позже, сюда свозили раненых, доктор и помощники из возрастных бойцов старались успеть вывезти всех.

Здесь, в лесу, под кронами деревьев, за ранеными ухаживали сразу три женщины. Медсестры оказались чересчур заботливыми, принялись кудахтать на украинском, ласково поглаживая меня по голове. Еле отбрехался, пришлось быстро встать и убедить их, что я не ранен, а сюда меня притащили целиком и полностью по воле доктора. Чтобы не казаться лентяем, подрядился помогать женщинам с по-настоящему ранеными бойцами. Многого уже насмотрелся за то время, что нахожусь в этом времени, мирной жизни-то я и не видел, все война и война, поэтому вид ран меня не пугал вообще. Было одно исключение, еще в Сталинграде, увидел частичное скальпирование черепа, вместе с лицом, вот там картина была жуткой, блевал долго. А тут в основном пулевые ранения, правда, у одного бойца тяжелое, в голову. Из разговоров медсестер понял интересный факт для себя, тяжелых, оказывается, партизаны отправляли на Большую землю, самолетом. Не всегда, конечно, когда получалось, но часто.

Находясь здесь, в лесу, практически не слышал звуков боя, лишь общий гул вдалеке, и то он вроде как становился все тише. Судя по тому, что слышал и видел перед отправкой меня в лес, нашим удалось войти в село и они нехило так прессовали немчуру с оуновцами, надеюсь, все у них получилось. Как будут использовать меня, не представляю, если информация разошлась, скорее всего, к немцам мне теперь хода нет, совсем. Я не расстраивался, да и надоело ходить по лезвию бритвы, буду проситься в отряд простым бойцом.

Но, как всегда, я размышлял, а действительность оказалась совсем другой. В лесу, с ранеными я пробыл весь вечер и ночь, а под утро двинули в лагерь. Прибыл гонец от командира отряда и приказал снять санбат и возвращаться на место дислокации. С тяжелыми повозками, загруженными ранеными бойцами, мы двигались по лесу целый день, лишь в темноте прибыв в отряд. Не зная, куда себя деть и что делать, пошел искать командира.