Возраст – преимущество

– И не говорите, господа, драться с большевиками мне не рано, а вот хотел жениться, заявили строго – рано.

– Ух, а для женитьбы уже все готово?

Вот же суки, посмеяться решили, да и я хорош, чего ляпнул-то?

– А вы себя вспомните, господа! – подмигнул я.

– О, да! В твоем возрасте только и думаешь, куда бы пристроить свой мопед! – и фрицы весело заржали.

Разговоры о женщинах закончились, когда подвыпивший рядовой Мозер ущипнул подавальщицу за филейную часть. Закончились не потому, что она закричала или ударила фрица по рукам, а молчаливо кивнула и повела его куда-то в подсобку.

О женщинах говорить перестали, но подавальщицу обсудили. Глядя вслед уходящим за ширму рядовому и женщине, унтер как бы между прочим задумчиво проговорил:

– Странный народ… Вроде бы одна нация, а какие разные люди. Она поступает, как и положено представителю завоеванного народа, а муж партизан.

– Как это? – не удержавшись, спросил я.

– Да просто, – отмахнулся унтер.

– Конечно, после этого и меня сюда привезли, партизан искать по лесам и селам.

– Вот-вот, даже вас, диверсантов задействовали. После ЧП начались проверки, чистки и прочие мероприятия гестапо. Она сама и донесла на мужа. Проверили его, обыск, допрос, выяснилась интересная картина. Да, взяли его сначала за хранение запрещенной литературы. Позже сознался, что входил в подпольную ячейку здесь, в городе.

– Вот и ты, парень, русский, а тоже предпочел встать в один ряд с нами, воинами Великой Германии, – вставил свои пять пфеннигов молчавший до этого момента солдат вермахта.

– Я не русский, – спокойно ответил я, – я – белорус.

– Да какая разница, все вы – русские.

Понятно, нажрались вояки, сейчас еще и учудить чего-нибудь захотят.

– Разница есть, особенно если вы сражаетесь на правильной стороне, – рискнул все же чуточку посопротивляться.

– Молодец, парень, – унтер схватил мою ладонь и пожал ее.

К этому времени из подсобного помещения выскребен тот самый фашист, которого увела за собой женщина, хозяйка этого заведения. Довольный, рожа красная, попыхтел, видимо, знатно. А вот женщина пока не появлялась.

– Разрешите откланяться, господа? – встав со стула, чуть поклонился я, нарочито вежливее, чем стоило.

– Всего хорошего, заходи еще! – дали мне на прощание совет немцы, и я вышел из харчевни.

Дела.