Возрождение Феникса. Том 1

Жеваного болотопса за хвост! Я еще и инвалид?! Замечательно.

— Правильно, калека, лежи! — сипит паренек с разбитым носом. — Щас я тебя отпинаю, нищеброд!

Но сам ко мне не идет. Слишком занят — разбитый шнобель снова зажурчал. Пока паренек, задрав голову, пытается остановить кровь, я любуюсь лесным берегом и водяной гладью. Ведь даже встать не могу без костыля. Правда, калека.

Насладиться прекрасным долго не дают. Второй коротышка бросается на меня, но я ловкой подножкой скидываю парня в воду.

Плюх.

— А-а-а! — орет он, барахтаясь на мелководье и отбивая зубами танцевальную мелодию.

Лицо мигом посинело, бедняга суматошными гребками поплыл к берегу. Да, водичка холодновата. Для нетрансформированных тел. Хотя солнце светит по-летнему, макушку даже пригревает. Видимо, на этой планете весна.

«Пятое мая» — всплывает из незнакомого отсека в моем сознании.

— Ваше Благородие! — с берега бежит какой-то мужик в деловом костюме.

«Родовой слуга» — подсказывает память моего реципиента. О! То, что надо. Сейчас меня и унесут от этих придурков.

— Прибей этого калеку! — визжит Разбитый нос.

Блин, рано обрадовался. Слуга-то не мой. Придется самому вставать и принимать еще один «бой».

Опираясь на локтевой костыль, поднимаюсь и готовлюсь дать отпор мужчине. Этот больше меня, плечи широкие, под рукавами пиджака бугрятся крупные мускулы. Крупные, конечно, относительно моих нынешних размеров.

Мужчина кидается вперед, целя кулаком мне в лобешник. Никакой гордости, никакого самоуважения. Обычный дворовый пес.

Сказали бить покалеченного ребенка — бьет, не задумываясь. Что же, собакам — собачья порка.

Я будто бы облокачиваюсь на костыль, на самом деле, полностью встав на здоровую ногу. Когда слуга подскакивает, резко вскидываю костыль вверх. Железный наконечник в резиновом ободке врезается в челюсть «псу». Эффект рычага превращает мое маленькое усилие в мощный импульс. Кость вылетает из пазов сустава, и в голове сволочи наступает помутнение. Кулаки опускаются, стойка пропадает, сам он падает на доски причала.

Снова опираюсь на костыль.

— Бить инвалида?! — рычу я, поднимая здоровую ногу. — Позорище!

Моя туфля врезается ему в затылок. Так, чтобы вколотить лицом в доски. Мыча, слуга задергался. Я снова вбиваю подошвой изо всех сил. Прыскает кровь. На досках остается красный отпечаток лица.

— Учись быть достойным слугой. Это значит вовремя одернуть своего мелкого господина от позорного поступка. Понял? Быть слугой и быть послушной скотиной — не одно и то же.