Пока остальные, не понимая, в чем дело, смотрели на него, Баренц успел натянуть эмкан ручного управления, и тут же в блистере аппарата появилось рваное отверстие величиной с голову человека. Куттер резко завалился вбок, но сделал это недостаточно быстро, потому что в прозрачном колпаке машины появились еще две дыры, и тут только пассажиры поняли, что по ним ведется огонь из какого-то мощного оружия. Над аппаратом стремительно пронесся голубой стрелообразный силуэт, напомнивший хищную птицу, в кабину куттера влетел огненный шар и лопнул тремя снопами огня.
Вскрикнул Максимов.
Баренц растопырился в кресле, напрягаясь.
Куттер нырнул вниз, вошел в облака, спиралью проткнул их и вышел над Карелией. Голубой аппарат – скоростной неф класса «три ноги» – не отставал, но Баренц недаром когда-то был драйвером-прима и не давал неведомому стрелку прицелиться поточнее, бросая аппарат по немыслимым формулам ломаных траекторий, просчитать которые было невозможно и компьютеру.
Карусель странного воздушного боя прекратилась так же внезапно, как и началась: обойма подстраховки по императиву «телохранитель» наконец вышла на дистанцию прямого прикрытия и включилась в схватку.
Куттер выровнялся, но продолжал вздрагивать и покачиваться, словно хромая лошадь.
Баренц поискал глазами машину стрелка и успел увидеть финал инцидента: всплеск белого огня, облако искр, гаснущее в падении, как ракета фейерверка, и три стремительных блика на корпусах пограничных машин.
– Прошу прощения за опоздание, – прорезался в интеркоме голос командира патруля.
– Помощь нужна?
– Нет, – тяжело сказал председатель Совета безопасности, ведя вздрагивающий куттер на снижение. – Почему не задержали живым? Кто стрелял?
– Мы не вели огонь на уничтожение, – сухо ответил пограничник. – Он взорвался сам.
– Инк, запрограммированный на нападение?
– Если бы это был инк, он действовал бы точнее.
– К-диверсант? Человек?
– Ни тот, ни другой. Судя по всему, это был «серый человек». Он шел навстречу в нормальном темпе, и мы не сразу разглядели, кто внутри.
Хорошо, что он открыл огонь на большой дальности.
Баренц оглянулся, бегло оглядел компанию: Максимов держался за плечо, левая щека его была обожжена и покраснела. Хакан Рооб, цел и невредим, сидел в позе тибетского ламы с полузакрытыми глазами. Кий-Коронат хмуро вертел в руках осколок блистера.
– Живы, отцы? Садимся.
– Ты же говорил, что К-диверсанты с их «серой гвардией» не представляют реальной силы, – пробурчал директор УАСС.
