– Роиды приступили к подготовке запуска своего вакуум-преобразователя. После того как они его запустят, он им больше не понадобится.
– Откуда у вас такие сведения? – неприятным голосом осведомился директор УАСС. – Вы что, свободно общаетесь с чужанами?
Грехов не ответил, хотя и Баренц, и Забава Боянова, и Железовский смотрели на него с одинаковой заинтересованностью пополам с недоверием. Несмотря на предпринимавшиеся усилия, никто из них не мог прочитать мысли проконсула, наглухо закрывшего пси-блоком сферу мышления.
Анастасия посмотрела на Грехова, тот едва заметно кивнул, словно разрешая ей выступать от его имени.
– О прямом общении речи нет, – проговорила девушка, зябко сведя плечи. – Габриэль просто… знает, что произойдет. И в своих прогнозах он ни разу не ошибся, подтвержаю это еще раз как эфаналитик.
– Так вы ясновидец? – тем же неприятным голосом спросил Кий-Коронат. – Свободно читаете будущее? Почему же не сообщите прямо, что нас ждет?
Грехов и на этот раз промолчал, и снова Демидова ответила за него, взяв на себя роль адвоката:
– Напрасно иронизируете, он действительно способен видеть будущее, только не всегда четко, не со всеми подробностями.
– Понятно, не бог, а только его апостол. – Директор УАСС скривил губы. – Что ж, такой союзник – тоже подарок, хотя я и предпочел бы иметь более разговорчивого друга.
– Не передергивайте, Остап, – вмешалась Боянова. – Я понимаю ваши чувства, но не надо плохое настроение срывать на окружающих.
Тем более что Настя права. Простите, Габриэль. Хотя и я, честно говоря, не вижу, на чем основано ваше знание.
Проконсул вдруг с грустью усмехнулся:
– Разве это так уж необходимо знать, Забава? Уверен, разгадка не принесет вам счастья и удовлетворения. Давайте заниматься делом, я не барышня и переживу нелюбовь ко мне лично и неприязнь ко всем экзосенсам вообще. Здесь все начальство «Шторма», пора наконец решать, кто пойдет послом к Конструктору.
Предлагаю свою кандидатуру.
Снова в зале установилась тишина, и в этой тишине Ратибор неожиданно услышал свой голос:
– Возражаю!
Все оглянулись на него. В глазах Бояновой и Баренца читалось удивление, Кий-Коронат смотрел на Берестова с обычной неприветливостью. Железовский был непроницаем, а в глазах Анастасии действительно дрожали слезы: она давно знала, что произойдет. Ратибор вдруг понял это с ослепляющей отчетливостью. Сжал зубы.
