– Не знаю, какое впечатление произведут на вас мои слова, но вы тогда действительно стали моим кумиром. – Признание почему-то прозвучало как перед расставанием: с затаенной грустью и сожалением, будто Анастасия знала, что будущего у них нет. Может быть, она знала и о Карелии? Наверное, знала…
– А теперь? – спросил Ратибор, выплывая из легкого нокдауна, чтобы хоть что-нибудь сказать.
– Теперь? – Анастасия засмеялась, однако в ее смехе почудилась Ратибору нотка растерянности, вдруг заставившая его поверить в то, что это не розыгрыш и не кокетство красивой женщины.
– С тех пор прошло много лет, а вы почти не изменились, мастер. Такие вот дела. Есть еще вопросы не по существу?
«Это ситуация!» – подумал Ратибор, пытаясь сохранить достойный положению вид. Он был ошеломлен и, несмотря на весь свой опыт и богатый пси-тренинг, далеко не сразу смог преодолеть замешательство от внезапного признания Анастасии."
"– Вопросы есть. – Ратибор откашлялся. – Хотя в ответ могу признаться, что таких разговоров не планировал и не ждал.
У меня предложение: не хотите сопроводить меня в ксенопарк? Нужно повидаться с… одним серым приятелем.
Анастасия не удивилась, словно знала, о чем идет речь.
– Хочу. Только мне надо переодеться, ваше желание предугадать сразу я не смогла. – Она выпорхнула из кресла так, что вихрем взметнулась юбка, открыв сильные стройные ноги, и умчалась в спальню. И в это время в прихожей звякнул входной сигнал. Ратибор приготовился к шутливой фразе: «Вы ошиблись квартирой, сударь», – и проглотил язык.
В гостиную вошел тот самый таинственный «вещун», который сопровождал Анастасию во время визита к Берестову.
– Весьма кстати, – сказал Ратибор, почти не кривя душой, встал навстречу. – Вы Габриэль… э-э… простите? Грехов?
– Завидная память, – буркнул визитер, по-видимому, ирония в его речь была заложена изначально. – Рад, что вы живы. – Он повернулся и прошел к двери в спальню, позвал: – Стася.
– Она переодевается, – вежливо пояснил Ратибор.
Габриэль собрался войти, поднял руку, но что-то в словах Берестова заставило его оглянуться.
Некоторое время они смотрели друг на друга, словно оценивая соперника.
Теперь Ратибор мог разглядеть Грехова детальней: рост сто семьдесят пять, то есть на полторы головы ниже, и развит обыкновенно, но в каждом движении – скрытая сила; лицо смуглое, тонкое, нервное и в то же время неподвижное, лишь глаза – черные, глубоко посаженные – вспыхивают изредка мрачным огнем или усмешкой и оживляют «каменный ландшафт» лица.
