Интересно, почему у Ратибора нет клички? На самом деле, почему?
Наверное, потому, ответил он сам себе, что все чувствуют в парне дремлющую силу. Пока дремлющую, может быть, но силу. И вообще, в человеке, в мужчине, окружающими наиболее ценится сочетание интеллекта и действия, счастлив тот, у кого гармония в этом смысле от природы. У Ратибора, правда, иногда случаются перегибы в действии, но это по молодости лет.
– Что разулыбался? – проворчал Железовский, поворачиваясь к партнеру. – Сгинь, исчадие ада!"
"Тренер-инк – «динго», конечно, с наведенной сенсомоторикой – сгинул.
Аристарх взглядом привел помещение в порядок, снял трико и встал под душ. Через несколько минут вылез, пшикнул озонной струей и прошел на рабочую половину служебного модуля, сел за рабочий стол. Выбрал программу и превратил помещение в беседку в парке. Еще через минуту в «беседку» вошла Забава Боянова. Села напротив, нога на ногу. Улыбнулась глазами, окидывая взглядом глыбу за столом.
– Поднимал тонус?
– Старею, – вместо ответа буркнул Железовский.
– Как-никак девяносто восемь.
– Не прибедняйся, старик. В пересчете на годы хомо ординарис тебе около сорока, это возраст не мальчика, но мужа.
Железовский ухмыльнулся, представив чувства Берестова, узнай тот, что возраст начальника – без малого век.
– Я знаю, о чем ты подумал, – кивнула Боянова. – Не пора ли на покой или, по крайней мере, в синклит старейшин? Ты прав, мне – самое время. Закончу работу с Конструктором и уйду… А на свое место буду рекомендовать тебя.
Железовский долго сидел неподвижно и молча, как изваяние. Думал. Пси-обмен собеседников продолжался, их пси-поля были близки по оттенкам эмоций и нюансам содержания, и поэтому они понимали друг друга без слов, хотя «чтением мыслей» назвать этот «разговор» было нельзя. В обычном порядке и Забава, и Аристарх пользовались для мысленных переговоров – наиболее оперативного способа связи – пси-рациями, как и остальные оперативники безопасности и все люди вообще, но, если случалось что-нибудь экстраординарное, могли общаться и без помощи аппаратуры, мысленно, при сосредоточении и большом расходе нервной энергии.
– Как там твой опер? – прервала молчание Боянова.
– Нормально. Изредка пытается выйти за рамки оператора – из-за избытка сил и желания быть на острие атаки. Справится.
– Он в самом деле не понимает, что самостоятельные действия для опера такого масштаба исключены?
– Понимает, но… – Железовский хмыкнул.
