Это то, что будет в центре внимания. — Я прикоснулась своими губами к его. — Это, конечно, моя любимая часть истории.
Он притянул меня ближе.
— Моя любимая часть это когда ты вбила в меня некоторый смысл в меня и заставила перестать жалеть себя.
— Вбила? Это не то, как я все это помню.
По правде говоря, мы с Дмитрием в прошлом пинали и били друг друга множество раз. Это было неизбежно в связи со строгим режимом подготовки стражей.
Но заставить его забыть о тех днях, когда он был Стригоем… для этого нужно меньше пинков и больше усилий, чтобы не пускаться с ним в споры, пока он приходит в себя самостоятельно.
И да, был один инцидент, который включал в себя номер в гостинице и раздевание, но на самом деле, я не думаю, что это имеет значение, если речь идет о его исцелении.
И все-таки, когда Дмитрий повалился на спину и потянул меня за собой на кровать, у меня появилось чувство, что это то особое воспоминание, которое тоже оставалось свежим в его памяти.
— Может быть, тебе нужно помочь мне вспомнить, — сказал он дипломатично.
— Вспомнить, да?
Лежа в его объятьях, я бросила тревожный взгляд на дверь.
— Я чувствую себя плохо из-за того, что у нас есть собственная комната в доме твоей мамы! Это как будто мы мошенничаем.
Он взял мое лицо обеими руками.
— У них очень широкие взгляды, — сказал он. — Кроме того, после всего через что мы прошли? Я думаю, что мы могли бы быть также женатыми, поскольку большинство из них в этом заинтересованы.
— У меня тоже сложилось такое впечатление, — призналась я.
Когда я была здесь на его поминальной службе, много других дампиров практически относились ко мне как к его вдове. Отношения между дампирами не основывались на церемониях.
— Не плохая идея, — дразнил он.
Я пыталась ткнуть его локтем, что было довольно сложно, учитывая то, как мы переплелись.
— Нет. Не начинай, товарищ.
Я любила Дмитрия больше всего на свете, но, несмотря на случайные предложения, я ясно дала понять, что не имела намерения выходить замуж, пока не было «2» в начале моего возраста Он был на семь лет старше меня, так что брак был более разумной идеей для него.
Для меня же, хотя я никого больше не желала, становиться женой в восемнадцать лет было пока рановато.
— Это ты сейчас так говоришь, — сказал он, стараясь не засмеяться, — но в один прекрасный день ты сдашься.
— Ни за что, — сказала я. Кончики его пальцев очертили мою шею, наполняя мою кожу теплом.
