Возвращение грифона

Он вышел к нам навстречу, грузно поднявшись, и протянул мне руку, оказавшуюся на удивление сильной и крепкой — настоящее мужское пожатие.

Про себя усмехнулся, почему-то он всегда любил целоваться с разными приезжими господами. В наше время это могло быть понято неверно… Все-таки мне кажется, эти вот поцелуи — признак маразма. Или во мне говорит патологическая брезгливость, снова вернувшаяся после возврата памяти? Может, и так…

— Присядьте в кресла, поговорим, — предложил генсек и уселся сам, тяжело и отдуваясь от напряжения.

Он действительно был сильно болен, и надо отдать ему должное — держался. Я много читал о нем — если бы не его окружение, боявшееся, что после его ухода всю эту шайку разгонят, он бы давно ловил рыбу и отдыхал на даче. Но таковы правила игры — и он им следовал. Стоять до конца. И все тут.

— Мне тут наговорили про вас… вроде как вы колдуны? И можете снова сделать меня молодым? Это правда, ребятки?

— Правда, Леонид Ильич. Вот, моя Маша, она была уже за тридцать лет, а теперь ей… не знаю сколько, но выглядит на восемнадцать-девятнадцать.

Брежнев внимательно осмотрел Машу, задержавшись взглядом на ее груди, лодыжках и бедрах, обтянутых тканью, а затем сказал, хрипловато засмеявшись:

— Да, хороша Маша… да не наша! А жаль. Хорошая девушка, приятная, красивая. Вот что, ребятки. Согласия на операцию я не дам.

Он еще помолчал и, глядя на наши разочарованные лица, добавил:

— Если они не разрешат омолодить мою Витю.

— Какого Витю? — не понял я.

Генсек усмехнулся:

— Витю, Викторию Петровну, мою супругу.

Зачем мне молодость, если я буду без нее жить. Нет, не нужно мне такой молодости.

— А она не против?

— А почему женщина должна быть против омоложения? — гулко засмеялся генсек. — Ну, насмешил! Ты спроси у своей супруги — она против омоложения? Это все равно как спросить у пчелы — она против меда или за? Ребята, скажите, результат стопроцентный?

— Хмм… в общем — да, если мне не подгадят.

— Как это? — не понял генсек. — Кто может подгадить?

— Те, кому не надо, чтобы вы вернули себе былое здоровье.

— Хмм… может, да. Может быть. Они привыкли за моей спиной кружить — могут подгадить. Так вы сделайте, чтобы не смогли. Вы-то на что?

— И действительно — на что? — пробормотал я под нос. — Сделаем, Леонид Ильич, сделаем.

— Ну и ладно. Идите отдыхать. Вас хорошо устроили? У вас все есть?

— Все отлично, спасибо.

— Это хорошо. Идите. И я тоже пойду. Устал сегодня.

Мы поднялись и быстро ретировались в коридор.