Возвращение грифона

Пока ешь, я тебе все и расскажу.

— Пару слов — как там обстановка?

— Ничего не скажу, пока не сядешь за стол. Иди, надевай трусы, мой руки и обедать. Белье вон там, на стуле возьми, я тебе приготовила.

Щи и правда были знатными. На что уж я не особый гурман и любитель поесть, но запах от тарелки шел такой, что захлебнулся слюнями.

Маша заметила мое состояние и рассмеялась:

— То-то же… а то — завалю, завалю — без таких щей через неделю уже желания заваливать не будет. Впрочем, ты-то, может, и подольше выдержишь, — оценивающе-задумчиво осмотрела она меня.

— Хватит издеваться! — дуя на горячие щи в ложке, буркнул я. — Рассказывай сейчас же! Садистка…"

"— Ладно уж… слушай. В общем, выждала я время — пошла на базар к одиннадцати часам. Сейчас, к сведению, уже два часа. Ну — почти два. К одиннадцати все новости уже должны разойтись по всем закоулкам. Как покойный муж говаривал — в нашей деревне на одном конце чихнут, а на другом конце уже знают. Вроде город, но и не город. Итак — иду я к тете Гале.

Она аж светится вся, ее информация распирает, будто гной из нарыва хочет вырваться. А я не спрашиваю — мясо у нее рассматриваю, косточки говяжьи тереблю. А потом так невзначай говорю:

— Тихо, как у нас летом, правда, теть Галь? Скукотища. Улица как вымерла, жарко.

Тетя Галя где-то в деревне покупает мясо и потихоньку продает. Прибавка к пенсии. Участковый вот только гоняет — базарчик-то только для цветов и овощей, а она мясом торгует. Ну да ладно. Не о том речь. Как только я сказала, тетя Галя аж взвилась:

— Это у нас скучно?! У нас тихо?! Ты что, не знаешь, что ночью-то случилось?!

— Что, теть Галь, — спрашиваю я, — неужто водопровод опять прорвало?

— Водопровод! Вы поглядите на нее! Для нее водопровод самое главное в жизни! А тебе не интересно, кто на самом деле убил Светку, за которую твоего сожителя таскали в ментовку? Неужто не интересно?

— Хмм… интересно.

А откуда ты знаешь, кто это был?

— Тетя Галя все знает! От тети Гали ничего не укроется! — Она понизила голос и нахмурила брови, нарочито сокрушенно покачав головой.

 — Такое страшное дело, ой, какое страшное… Братья убили Светку-то! Вот! Насиловали и убили! И Ольгу ночью снасильничали и хотели убить. А она как-то изловчилась, развязалась, схватила ножик и порубила их, как свиней! Говорят, одного милиционера стошнило, когда он увидел — кровь по полу, везде — на полу, на стульях. А они валяются — головы отрезанные, все изрезанные полосками и кусочками.