— Все, товарищи офицеры, разбегаемся! — Кленов сунул коллегам ладонь, тяжестью, твердостью и сокрушающей способностью напоминающую топор, и побежал к машине. Серьезные дела ждать не могут.
* * *В кабинете у замначальника СУСКа ковра не было, и он драл Колтунова прямо на новеньком, зеркально блестящем паркете, отчего легче тому не было и название процедуры никак не изменилось: Паша держал ответ на ковре у руководства. Собственно, ответа он не давал — подобное действо обычно носит односторонний характер.
— Кто тебе вообще разрешил писать письмо в Министерство обороны? — надувшись, как расправившая капюшон кобра во время атаки, орал Королев. Лицо его покрылось красными пятнами, будто орал не он, а на него. — У кого ты спросил разрешения, с кем посоветовался? Почему ты суешь нос туда, куда даже собака свой… не сует?!
Стоявший по стойке «смирно» Паша только покряхтывал, морщился и мысленно постанывал. За свой куцый стаж службы он еще не попадал под такой разнос, который совершенно не был похож на вежливые укоры киношных начальников проштрафившимся следователям.
Причем там подчиненный каялся во всех действительных и мнимых грехах, мудрый начальник, не повышая голоса и не брызгая слюной, называл его по имени-отчеству, а в конце даже успокаивал, объясняя, что следователь и не полностью виноват — доля вины лежит и на допустившем просчеты в контроле руководителе, то есть на нем самом.
И, конечно, в этом лакированном «разносе» не использовались оскорбительные и бранные слова, а собачий причиндал, конечно же, не назывался своими словами, как в пьяной уличной драке…
Сейчас его драли прямо противоположным образом. Причем не за то, что он заволокитил дело, не за то, что пришел пьяным на службу, не за то, что оставил под подпиской опасного преступника и тот скрылся, не за то, что не взыскан ущерб, причиненный несовершеннолетнему или инвалиду, а за то, что он пытался выяснить все обстоятельства совершенного преступления, найти виновных и раскрыть тройное убийство.
Это для него было непонятно. Несколько раз он попытался возразить, объяснить все и как бы оправдаться, хотя не был уверен, что ему надо в чем-то оправдываться. Но эти попытки вызвали еще больший начальственный гнев.
— Кто ты вообще такой? — брызгал слюной Королев.
