— Твою ж мать! — будто выброшенный катапультой, Скат выскочил наружу. Из «Газели» вылез полный лысый мужик, вытирающий платком потное небритое лицо.
— Ты что так резко по тормозам бьешь?! — закричал Скат. — Права купил, водить — не купил?!
— Так мне собака под колеса кинулась! А чего ты дистанцию не держишь?!
Обменявшись обязательными в таких случаях репликами, они принялись осматривать свои машины, оценивая причиненный ущерб. «Газель» практически не пострадала, может, благодаря торчащему фаркопу, принявшему на себя основную энергию столкновения.
А вот у «Хендая» имелись обширные повреждения: разбиты фары и бампер, погнут фартук, лопнула облицовка радиатора, смяты капот и крылья. И ясно было, что именно его водитель виновник ДТП.
— Не повезло тебе, братан, штук на триста устроился! — сказал толстяк.
— Зато тебе повезло! — буркнул Скат. — Прикрылся крючком для прицепа, мне всю морду разбил, а сам целехонек!..
— Да нет, какой там целехонький! Погляди, у меня вот царапина и вот… Знаешь, сколько сейчас покраска стоит?!
— Не валяй дурака, они все старые, даже ржавчина проглядывает! — разозлился Скат.
— Все, разъезжаемся!
Сзади назойливо сигналили машины, «пробка» разрасталась. Толстяк внимательно посмотрел в лицо Ската, почесал затылок…
— Ладно, разъезжаемся, — вздохнув, согласился он.
Правое колесо «Хендая» с противным скрипом терлось о деформированное крыло, поэтому ехать пришлось медленно, и домой Скат добрался поздно.
— Что случилось? — спросила встревоженная Джен.
Такое сопереживание нравится любому мужчине, хотя испорченный спецификой работы Скат предполагал, что вероятность подлинной тревоги и ее имитации в данном случае равновероятны.
— Да так, — махнул рукой он. — Неприятность у меня, машину сильно разбил. Большая сумма выйдет. Тысяч двести-триста, а может, и больше.
— Но ты не пострадал?
— Нет. Хорошо, что был пристегнут.
— Тогда не расстраивайся. — Она погладила его по руке. — Деньги — дело наживное.
В конце концов, я могу на работу выйти.
— Знаю я твою работу, хватит с тебя ее…
— Не обязательно в стриптиз. Я могу петь за деньги, мне уже предлагали… Там, правда, заработки не такие… Вот интересно: почему к пению и танцам надо иметь способности, да еще долго учиться, а платят за них меньше, чем за простое раздевание? Раздеваться ведь все умеют…
— Меньше забивай голову дурацкими вопросами. У меня намечается командировка, за нее хорошо заплатят.
