В конце концов, ему действительно было скучно, телевизор на сторожевом посту не предусматривался, и он как бы наблюдал детективный фильм в реальной жизни. Но этот фильм оказался гораздо страшнее, чем на голубом экране.
Когда стемнело, во двор снова заехал тот же самый «Фольксваген». Двое молодых «утюгов» подогнали автомобиль к крыльцу, открыли багажник, потом вошли в дом и стали выносить труп. Тут-то с двух сторон их и высветили яркие лучи мощных фонарей.
— Руки! На землю! Стреляем! — гаркнули с двух сторон угрожающие голоса.
Но Мирон и Кузьма не послушались. Они бросили труп, выхватили пистолеты и открыли стрельбу наугад, на звук. Это была серьезная ошибка: вооруженное сопротивление развязывает руки полицейским. А когда задержание проводит специальное силовое подразделение, такая ошибка равнозначна самоубийству. Коротко протрещали автоматы, и все закончилось за одну минуту. У домика стоял изрешеченный «Фольксваген» и лежали два свежих трупа с огнестрельными ранениями.
В отличие от них Круглый, которого они хотели засунуть в багажник, выглядел как живой, ибо никаких телесных повреждений не имел.
И после этого завертелась третья серия детективного фильма «Убийство на заброшенной базе». Приехали микроавтобусы с надписью «Криминалистическая лаборатория» и «Следственный комитет», гражданские и служебные машины полиции, двор наполнился людьми, включились прожекторы…
Федор Степанович эту серию уже не смотрел: он лежал в своей палатке, допив «неприкосновенный запас» самогона и накрывшись с головой старым ватным одеялом.
На следующий день он уволился. С него было довольно детективных историй.
* * *После ночных занятий у них был выходной день, но Скат с Ершом, отдохнув несколько часов, уже в четырнадцать прибыли на Лосиный остров. Неспешно прогуливаясь, но все подмечая, тщательно обследовали окрестности, но ничего подозрительного не заметили: молодежь, как всегда, носилась по аллеям на роликах и электросамокатах, бабушки катали вдоль озера коляски с внуками и внучками, кто-то кормил уток, парочки норовили уединиться в отдаленных аллеях… Словом, шла обычная парковая жизнь.
Здесь уже отчетливо пахло осенью — деревья и кустарники надели желто-багряные одежды, упавшие листья шуршали под ногами, налетевший ветер бросал их, вперемешку с пылью, в лица зазевавшихся прохожих.
