— Полтора часа хода! — объявил Слон. — Максимум два!
Настроение у личного состава улучшилось, бойцы улыбались, шутили, хлопали друг друга по плечам. Про вчерашнее никто не говорил, хотя со Скатом по-прежнему держались отчужденно и старались не встречаться с ним взглядом. Как будто между ним и ребятами выросла ледяная стена отторжения.
— Ничего, объедутся! — успокаивал товарища Ерш. Он чувствовал себя неважно и держался на сильнодействующих лекарствах. — Вернемся, все забудется, Слон с тебя и аресты снимет! Попомнишь мое слово! Откуда мы могли знать, что эти, нижние, в Тошлок заявятся? Ниоткуда! Просто случайность вышла!
Скат, стиснув зубы, только молча кивал.
Собрали лагерь, все ненужное сожгли или засунули в скальные трещины. Слон объявил десятиминутную готовность к выдвижению, бойцы проверяли снаряжение и экипировку, подгоняли, чтобы ничего не терло, не звякало, не стесняло движений. Словом, все шло, как обычно. И Филин, как обычно, оглядывал в бинокль обстановку вокруг.
— Упс! Командир, погляди! — вдруг сказал он напряженным голосом.
Объективы биноклей устремились вниз. Оценка обстановки не могла никого обмануть: к ним шел отряд из нескольких десятков бородатых и вооруженных до зубов моджахедов. Они были еще далеко, и в принципе численное преимущество не играло роли: «кинжалисты» находились на господствующей высоте и могли удерживать их достаточно долго. В принципе, они могли даже победить, но времени на бой не было — вертушка придет через три часа.
За это время надо гарантированно, с запасом, добраться до места посадки — на погрузку отводится одна-две минуты… И нельзя допустить, чтобы преследователи «сели на хвост»…"
"Выход из положения был только один, который каждому из присутствующих был ясен: кто-то должен остаться. Оставаться в конце, когда дело сделано, совсем не то, что оставаться в начале. Но другого выхода не было. Слон полез в карман, достал коробок, высыпал в грубую ладонь спички, отсчитал, сломал одну пополам и зажал в руке.
— Тянем!
Под колючими взглядами товарищей Скат скользнул вперед и вытянул свою судьбу первым.
— Все! — сказал он и поднял над головой сломанную спичку. — Быстро уходите, а я с ними разберусь!
Обстановка несколько разрядилась.
— Удачи, брат! Арест я с тебя снимаю! — Слон обнял его, и все по очереди обнимали, прижимались небритыми щеками, хлопали по плечу. Ледяная стена бесследно растаяла — они снова были единым организмом.
